Заявить о подозрительном сборе

Проект Ассоциации «Все вместе»

Проект по борьбе с мошенничеством в сфере НКО

Ассоциация cоциально-ориентированных некоммерческих организаций «Благотворительное собрание «Все вместе» Оператор грантов Президента Российской Федерации

Меню

Токсичная благотворительность

Эпизод подкаста «Не дура!»

История о том, как мошенники наживаются на эмоциональной реакции людей и потребности совершать добрые поступки.

Координатор проекта «Все вместе против мошенников» Мила Геранина и адвокат, телеведущая, член общественного совета при Уполномоченном по правам ребенка при президенте РФ Сталина Гуревич расскажут о признаках и примерах так называемой токсичной благотворительности, а также научат, как правильно жертвовать на благотворительность.

Слушайте, сопереживайте и учитесь на чужих ошибках.

 

ИСТОЧНИК: РИА Новости 

Расскажите о проекте в соц.сетях

Стоит ли доверять благотворительным фондам

4 октября на канале Москва 24 состоялся прямой эфир с Катей Бермант, директором фонда «Детские сердца» о том, стоит ли доверять благотворительным фондам.

(далее…)

Расскажите о проекте в соц.сетях

Сайты-двойники: как не отправить свои деньги не туда

Три организации Томска, совершенно разные по своему виду деятельности заявили о двойниках. В одном случае томичей предостерегают, что от их лица действуют мошенники, во втором отмечены реальные случаи мошенничества, в третьем — аналогичное название организации. Что делать томичам, чтобы, не пойти на поводу у мошенников и не отдать свои деньги не в том направлении.

 

(далее…)

Расскажите о проекте в соц.сетях

Вакансия «ВОЛОНТЕР»

«В всероссийскую НКО идёт набор людей, желающих ХОРОШО ЗАРАБАТЫВАТЬ!
Сейчас наши сотрудники ЗАРАБАТЫВАЮТ 2000-3500 в день!
Есть отличная возможность для КАРЬЕРНОГО РОСТА (супервайзер, старший супервайзер, администратор).
В обязанности входит сбор пожертвований на улицах Санкт-Петербурга для больных детей»

(далее…)

Расскажите о проекте в соц.сетях

Бизнес на добрых. Как в Сети собирали деньги на лечение девочки, которой нет

Несколько дней назад в Интернете начался сбор пожертвований на лечение восьмилетней Лиоры Алиевой. На земле трудно найти человека, который был бы болен тяжелее. У Лиоры два рака — щитовидной железы и надпочечников. Ей пересадили сердце и два раза — почку. Но это ещё не всё: сейчас девочке требуется пересадка другой почки. И на это нужно $25 тысяч.

(далее…)

Расскажите о проекте в соц.сетях

Мошенники в интернете: запрещать ли фондам собирать пожертвования на личные счета

Можно ли отличить честные сборы денег в сети от мошеннических и как бороться с лжеблаготворителями в интернете, обсудили участники конференции «Все вместе против мошенников» в центре «Благосфера».

Соцсети против частных сборов

Число частных сборов денег в интернете растет, а вместе с ними и число мошенников. Дальнейшую судьбу пожертвований, поступивших на личные счета, отследить сложно, чем и пользуются лжеблаготворители. Несмотря на то, что социальные сети пытаются предотвратить такую деятельность, пока это слабо контролируемая сфера, говорит Екатерина Кочнева, руководитель направления «Благотворительность» соцсети «ВКонтакте».

Например, для борьбы с мошенниками «ВКонтакте» установила правила частного сбора средств. Если кто-то хочет открыть здесь сбор, необходимо предоставить документы и финансовые отчеты. В целом «ВКонтакте» не приветствует использование благотворительными организациями частных кошельков. Это выражается в том, что организация, которая их использует, не может рекламироваться в соцсети официальными способами.

Проблема, по мнению Кочневой, будет существовать до тех пор, пока честные благотворительные организации будут продолжать собирать деньги на частные реквизиты и личные карты. Из-за этого бывает непросто отличить их от мошенников, и после очередного обмана доверие жертвователя к НКО снижается.

Слева направо: Екатерина Кочнева, Александра Бабкина, Светлана Машистова, Владимир Берхин. Фото: Ольга Воробьева/АСИ

Мошенничество или жажда славы?

По наблюдениям экспертов, в последние годы участились случаи сбора средств на волне резонансных несчастных случаев, после трагедии регионального или местного масштаба. Как рассказала Светлана Машистова, корреспондент Русфонда, один из таких случаев произошел после того, как с трапа в аэропорту Пулково упала девочка. Пока ребенок находился в тяжелом состоянии, в социальной сети появилась группа, где собирали средства в ее поддержку.

«Сколько было собрано средств — неизвестно, сбор был остановлен путем жалоб в техподдержку «ВКонтакте». Для чего был организован этот сбор, сказать трудно. Хотела ли женщина, которая его организовала, получить процент от сбора или просто прославиться как добрый человек?» — рассказала Машистова.

Сотрудники техподдержки «ВКонтакте» отмечают, что после жалобы пользователей на подозрительный сбор средств у инициаторов сбора запрашивают банковские выписки и другие документы. Если обнаруживается нецелевое расходование денег, группы блокируют.

Светлана Машистова (в центре). Фото: Ольга Воробьева/АСИ

Верификация надежных групп

Сотрудникам «ВКонтакте» предложили помечать знаком качества все группы честных благотворительных организаций, чтобы отделить «хорошие» сборы на личные счета от «плохих». Но, как отметила Екатерина Кочнева, сделать это невозможно.

«Невозможно охватить все группы, они появляются каждый день. К сожалению, в частных сборах не отделить черное и белое, поэтому этими отметками мы не принесем пользу. Например, сейчас мы верифицируем группы благотворительных фондов, но неверифицированные не обязательно плохие. Это может быть хороший фонд, который уделяет мало времени соцсетям», — говорит Кочнева.

Фото: Ольга Воробьева/АСИ

Запрет личных карт

Еще один способ борьбы с мошенничеством в интернете — запретить благотворительным организациям собирать средства на личные счета, уверены некоторые представители сектора. Пока соответствующий пункт предлагают внести в декларацию о добросовестности в сфере благотворительности. Эту декларацию создали члены благотворительного собрания «Все вместе», чтобы оградить общество от лжеблаготворителей. Подписавшиеся обязуются не собирать пожертвования на улице. Декларацию подписали 287 организаций.

Однако такой запрет может сильно ударить по многим честным организациям, говорят эксперты. В частности, сбор на личные карты часто практикуют фонды, помогающие бездомным животным.

Фото: Ольга Воробьева/АСИ

А некоторые организации используют сборы на личные карты, чтобы получить налоговый вычет, уточняют участники конференции. «Когда директор фонда, собрав 20 млн на свою личную карту, переводит их в фонд, он становится жертвователем. И мало того что он может отозвать пожертвование, так еще и получить налоговый вычет с этой суммы. Отказываться от этих денег не будет никто», — отмечают эксперты.

Просвещать и договариваться

Прежде чем запретить сборы на личные карты, необходимо пообщаться с теми, для кого это главный источник пожертвований, говорит Александра Бабкина, руководитель проекта «Добро Mail.ru». Пока они могут попросту не знать, чем заменить такой способ привлечения средств.

Александра Бабкина (в центре). Фото: Ольга Воробьева/АСИ

Кроме того, по ее мнению, необходимо рассказывать пользователям социальных сетей, что они могут обратиться в фонд, если у них возникла проблема. Для многих благотворительные фонды кажутся недосягаемыми, и поэтому люди, которым нужна помощь, инициируют личный сбор средств.

«Есть печальная история, когда тяжело заболел один из горнолыжных инструкторов и написал об этом на форуме. До самой последней страницы комментариев никто не сказал ему обратиться в благотворительные фонды, писали слова поддержки, кидали деньги на его личную карту, на которые он покупал немного лекарств. Только на последней странице люди вспомнили, что есть фонд «Живой», который помогает взрослым людям. То есть благотворительный фонд воспринимается чем-то максимально далеким. К сожалению, спасти этого человека не удалось. Наша задача в том, чтобы таких историй стало меньше», — рассказала Александра Бабкина.

Фото: Ольга Воробьева/АСИ

Запрещать карты нужно тогда, когда сами НКО сделают все, чтобы исправить эту ситуацию. Начинать нужно с руководителей организаций, которые бы объявили, что не собирают средства на личные карточки, подытожила эксперт.

Дискуссия о мошенниках в интернете проходила в центре «Благосфера» на ежегодной конференции «Все вместе против мошенников». По словам директора центра Натальи Каминарской, коалиция «Все вместе против мошенников» работает не только на конференциях, но и в течение всего года. Благодаря этому дискуссия вышла на качественный, экспертный уровень.

Фото: Ольга Воробьева/АСИ

«Как сама «Благосфера» объединяет интересы, усилия разного рода организаций в некоммерческом секторе, так и тема конференции объединила очень разные некоммерческие организации по всей стране, — отметила Наталья Каминарская. — Примечательно и то, что сама она родилась из сектора. Это один из немногих случаев, когда сектор сам объединился против новой и необычной для нас угрозы. И объединился довольно эффективно. Если раньше секторные коалиции боролись с конкретным законопроектом, административным барьером, то здесь мы заинтересованы в том, чтобы правильно представить себя гражданам. Чем точнее мы себя позиционируем и чем подробнее объясним людям, как мы устроены, тем больших соратников на постоянной основе вовлечем в свою деятельность».

По мнению Натальи Каминарской, большая информационная работа НКО в сети поможет вывести борьбу с мошенниками на новый уровень. «На деятельность некоммерческого сектора сильно влияют современные технологии, и это отражается в деятельности мошенников. Нажать кнопку «пожертвовать» — самый простой способ помочь. Ты вроде как сделал доброе дело и забыл про это. Этим и пользуются мошенники. С одной стороны, этого стало больше, а с другой стороны, в самой сети члены коалиции и многие другие организации размещают много информации о мошенниках. Таким образом, есть некий баланс, идет процесс информационного насыщения, и я думаю, он скоро выйдет на новый уровень», — добавила Каминарская.

Фото: Ольга Воробьева/АСИ

Источник:
Расскажите о проекте в соц.сетях

«Открытость, не вызывающая вопросов»: как фондам доказать донорам свою честность

На второй конференции «Все вместе против мошенников», которая прошла 21 мая в Москве в центре «Благосфера», обсудили вопросы отчетности и прозрачности благотворительных организаций в глазах жертвователей.

Как правило, понятная и доступная отчетность – единственная возможность фондов продемонстрировать жертвователям прозрачность своей работы. Этот вопрос обострился с появлением мошеннических фондов, которые подделывают отчетность. Но как тогда человеку, решившему пожертвовать свои деньги на благотворительность, обезопасить себя от обмана, а фондам — доказать свою честность?

Фото: Александра Захваткина/АСИ

«Прозрачность бывает вредна»

Модератор дискуссии Татьяна Тульчинская, директор фонда «Здесь и сейчас», председатель Совета благотворительного собрания «Все вместе», считает, что мошенничество в благотворительной сфере прекратится только тогда, когда усилия, которые затрачивают мошенники, чтобы мимикрировать под честный фонд и получать прибыль, превысят эту самую прибыль.

«Мы должны создавать максимальное количество сложностей для них, но не создавать их для себя. Мы хотим разработать такие системы отчетности, которые будут просты в исполнении для нас, а для мошеннических фондов будут неподъемны по техническим причинам. Мы ориентируемся на то, чтобы для них это стало слишком трудоемко и, как следствие, невыгодно», — отметила Тульчинская.

Татьяна Тульчинская и Дмитрий Даушев. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Границы прозрачности и отчетности в благотворительности довольно гибкие. Это связано с многообразием мнений в секторе. Некоторые фонды отчитываются до копейки, другие считают, что делать это необязательно.

«Опыт показывает: излишняя прозрачность бывает даже вредна. Если вы будете отчитываться за каждую копейку, то испытаете удовлетворение, но для кого это сыграет роль? Есть разумная достаточность. И прозрачность должна быть разумна, достаточна и актуальна. Излишняя детализация, как мне кажется, вредна», — считает председатель экспертного совета Политехнического музея, член Московской Хельсинкской группы, эксперт Комитета гражданских инициатив Вячеслав Бахмин.

Доноры – те, кто жертвует деньги, — по-разному относятся к отчетности фонда.

«Есть простые люди, которые не задумываются, кому они дают деньги. Отсюда и возникают мошенники. Но если донор крупный, он обязательно будет смотреть, кому он жертвует, и изучать информацию об организации», — уверен Бахмин.

Вячеслав Бахмин. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Есть и другие мнения. Президент благотворительного фонда «Предание» Владимир Берхинсчитает, что излишней детализации не бывает.

«Необходимо помнить о правах жертвователя. Не важно, сколько он пожертвовал. Вы должны рассказывать ему, на что пошли его деньги. Если будет введен подобный принцип, то довольно быстро вопросов о том, кто прозрачен, а кто – нет, у нас не останется. Сейчас интересы частного донора ничем не защищены», — сказал Берхин.

Определить целевую аудиторию

Любой серьезный, добросовестный фонд размещает свою отчетность в открытом доступе на сайте. Но угодить всем донорам сложно.

«Никакие отчеты никогда не удовлетворят всех. Мы отчитываемся в ручном и автоматическом режимах, делаем отчеты в соцсетях и рассылках, с этого месяца делаем еще и видеоотчеты, но все равно нам регулярно пишут недовольные люди», — рассказал председатель совета благотворительного фонда «Нужна помощь», директор портала «Такие дела» Митя Алешковский.

Митя Алешковский. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Специалисты уверены: отчитываться нужно так, чтобы у людей не было вопросов. Для этого необходимо четко понимать свою целевую аудиторию и ее желания.

Дмитрий Даушев, директор департамента фандрайзинга и коммуникаций «Детские деревни — SOS Россия», поделился случаем из своего опыта.

«У нас был донор, который получал отчеты за очень большие суммы. Этот отчет всегда всеми принимался. Потом донор затих, перестал помогать. Когда мы попытались разобраться, в чем дело, он ответил: «Моему аудитору не понравился ваш отчет». Это было для нас шоком, потому что это всегда работало. Мы пригласили аудитора, он копался в каждой копейке и в итоге признал, что был неправ».

Как бороться с мошенниками

Однако для многих доноров – особенно тех, которые жертвуют небольшие суммы, — вопрос отчетности благотворительного фонда все еще не очень важен. И этим пользуются мошенники.

«В контексте борьбы с мошенничеством отчетность – лишь один из инструментов. Само наличие отчетности на сайте не решение проблемы», — считает Даушев. Эксперт сомневается в эффективности стандартов и единых принципов.

Дмитрий Даушев. Фото: Александра Захваткина/АСИ

С ним солидарен и Алешковский: «Никакими отчетами и стандартами отчетности мы никогда не решим проблему с мошенниками. Мы ее решим, когда общество качественно изменит свое отношение к пожертвованиям. Когда люди начнут задавать себе критические вопросы перед тем, как отдать кому-то денег. Такие же вопросы, которые они задают себе перед покупкой телефона или машины».

Фонды и доноры: двустороннее движение

Идею единых правил функционирования благотворительного фонда поддерживает координатор площадки «Информационная открытость» Общероссийского гражданского форума Эльвира Алейниченко.

«В прошлом году предложили стандарт информационной открытости. Сектору необходимы некие границы, которые бы устанавливали, что есть мы, а что — не мы.  Сейчас создается портал, где фонды смогут размещать информацию о себе», — говорит эксперт.

Создание такого портала — попытка выработать принципы взаимоотношений между фондами и жертвователями. Тогда работа фондов станет понятнее и прозрачнее.

Эльвира Алейниченко. Фото: Александра Захваткина/АСИ

«Какие бы принципы мы ни вырабатывали у себя внутри каждой организации, это не даст эффекта, если не будет общей верификации. Наверное, тут должно быть двустороннее движение: с одной стороны — саморегуляция сектора, выработка принципов, с другой – развитие культуры жертвователей: как доверять, как проверять, как выстраивать работу с теми, кому вы доверяете свои деньги», — уверена Алейниченко.

Еще один вариант обезопасить донора от мошенников – создавать организации, аналогичные Charity Navigator, например. Они верифицируют НКО и дают некую гарантию прозрачности и честности фонда.

«Мне кажется, именно за этим будущее, потому что общество все равно никогда не будет разбираться досконально в вопросах отчетности: среднестатистический человек не знает, как должен выглядеть этот отчет. Уж тем более когда к нему подходит человек на улице с фотографией больного ребенка. Проще, чтобы были некоторые гаранты, верифицированные сообществом», — уверен Митя Алешковский.

В России донор может обезопасить себя, воспользовавшись сервисом для умной и честной благотворительности «Добро Mail.ru». Сейчас проект сотрудничает с 160 фондами из 44 регионов страны.

«Чаще всего отсеиваем благотворительные организации потому, что нет отчетов, хотя на нашем сайте прописано это требование. Отчеты должны обязательно быть на сайте организации — всегда находятся люди, которые задают вопросы по платежным документам, и наша задача – оперативно на них отвечать», — рассказывает руководитель проекта «Добро Mail.ru» Александра Бабкина.

Александра Бабкина. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Дело даже не столько в отчетности, сколько в профессионализме фондов, считает эксперт. «Как правило, если у организации бардак с отчетностью, у них все не очень хорошо с саморефлексией и самооценкой», — говорит Бабкина.

 

Источник: https://www.asi.org.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

В «Благосфере» подвели итоги года борьбы с мошенниками

Фото: Александра Захваткина/АСИ

Закон о мошенниках, победа в Белгороде и Москве, информационные кампании и кибермошенничество — что обсуждали на конференции «Все вместе против мошенников».

В Москве 21 мая в центре «Благосфера» прошла вторая конференция «Все вместе против мошенников». На пленарном заседании подвели итоги года борьбы с мошенниками в благотворительной сфере.

Фото: Александра Захваткина/АСИ

Мошенники, которые собирают деньги под видом благотворителей, стали огромной проблемой для некоммерческого сектора. Причем масштаб проблемы не зависит от размера города: она актуальна и для Москвы, и для Белгорода, и для многих других городов. Однако, по мнению экспертов, положительные изменения все-таки есть. Мошенников на улицах стало меньше, а гражданская ответственность и публичная огласка иногда могут оказать им достойное сопротивление.

«Время» собирает и проигрывает

В числе самых громких случаев борьбы с мошенничеством в благотворительной сфере, пожалуй, можно назвать противостояние агентства гражданской журналистики «Ридус» и фонда «Время».

Как рассказал главный редактор портала «Ридус» Андрей Гулютин, все началось в 2015 году. Тогда портал написал о фонде «Время». В то время о нем писали многие в благотворительных кругах, первым это сделал блогер Илья Варламов. Молодые люди, продающие воздушные шарики и сувениры, привлекали внимание. Но тогда никто из правоохранительных органов не откликнулся на обращения горожан.

Андрей Гулютин. Фото: Александра Захваткина/АСИ

«Все уже даже как-то подзабылось, и вдруг в 2017 году фонд подает на наше издание в суд иск «О защите чести и достоинства». Мы удивились, ведь помимо нас многие о них писали. Оказалось, мы вышли с дерзким заголовком, где прямо назвали их мошенниками, и их юристы попытались прицепиться именно к слову «мошенники». Суд длился два месяца, ничего у них не получилось. Наши юристы доказали, что слово «мошенник» имеет не только юридическое значение. Пока шел процесс, мы обратили более пристальное внимание на этот фонд, детально исследовали, что есть что», — рассказал Гулютин.

Как оказалось, глава фонда Дмитрий Майоров состоял в десятках советов, регулярно ходил на заседания в Общественную палату. По словам Андрея, «после публикации «Ридуса» Майоров пулей вылетел из многих советов».

Сейчас, по словам Гулютина, «правоохранители продолжают не замечать фонд», но эта история завершилась победой агентства.

Что такое мошенничество и как его регулировать

«Определение мошенничества в этой сфере – очень зыбкая история, это сложный вопрос, в том числе в законодательном плане. В Уголовном кодексе определение мошенничества в принципе очень расплывчато», — говорит руководитель фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» Дмитрий Поликанов.

Дмитрий Поликанов. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Необходимость законодательного регулирования мошенничества в благотворительной сфере отметили и органы власти. Хотя идея правового регулирования исходила от фондов.

«Чтобы выработать правила, мы привлекли фонды. Мы опирались на существующий опыт саморегулирования, который уже возник в благотворительной сфере», — рассказала депутат Государственной думы Наталья Костенко.

В планах властей – запретить собирать средства на улице в переносные ящики организациям, у которых этот способ привлечения пожертвований не прописан в уставах. Сбор средств можно будет осуществлять с помощью установки стационарных ящиков. По словам Костенко, эта практика сейчас активно развивается.

Впрочем, возможность собирать деньги и в переносные ящики на улицах останется.

«Для этого, в соответствии с законом о митингах и демонстрациях, надо будет уведомить местные власти, что вы проводите сбор на улицах в рамках какого-либо мероприятия, и согласовать это с организатором мероприятия. Им может быть сама благотворительная организация, которая проводит мероприятие и организует сбор денежных средств», — сообщила Костенко.

Для рассмотрения законопроекта необходимо четко прописать понятие «устройство для сбора пожертвований», ведь это может быть не только ящик, но и банка, кружка и любая другая емкость.

Как именно будут изыматься средства, полученные мошенническим путем, пока неясно. Однако, как заверила Костенко, Госдума будет работать с Минэкономразвития, чтобы подзаконные акты проходили обсуждение с благотворительными организациями.

Законопроект планируют рассмотреть в первом чтении в июне.

В наши сети

Пока власти готовят законопроект, который позволит регулировать сбор средств на улицах, эксперты отмечают, что сейчас набирает обороты мошенничество в социальных сетях.

«Так и не ясно, что делать с теми, кто обманывает людей в интернете. Особенно это касается соцсетей не российского происхождения. Если во «ВКонтакте» или в «Одноклассниках» можно связаться с руководством и удалить мошеннический сбор, то в «Фейсбуке» или «Инстаграме» с этим нельзя сделать вообще ничего. Руководство просто не видит этой проблемы», — сообщил президент благотворительного фонда «Предание» Владимир Берхин.

Владимир Берхин. Фото: Александра Захваткина/АСИ

«Процесс мошенничества просто переместился в интернет, где у мошенников гораздо более широкое поле деятельности. Правоохранители неохотно берутся за такие дела», — согласился Андрей Гулютин.

Благотворительное сообщество все чаще понимает: надеяться нужно не на правоохранительные органы, а на самих себя.

«Ключевая роль – у профессионального сообщества. Только мы можем через повышение открытости, формирование репутации и укрепление связей внутри сообщества сказать, кто нарушает моральный кодекс, а кто – нет», — уверен Дмитрий Поликанов.

Необходимость открыто говорить о проблеме отметил и Владимир Берхин.

«Проблема мошенничества в благотворительной сфере перестала быть чем-то таким, о чем нельзя говорить, потому что якобы это бросает тень на весь сектор. Раньше обсуждали, можно ли открыто говорить о том, что в благотворительности есть мошенники, которые куда-то не туда тратят средства. Эта проблема снята, потому что, когда проходят подобные конференции, мы показываем: мы — нормальная часть экономики, жизни, и мы можем договариваться гласно, публично», — сказал Берхин.

Плотное взаимодействие профессионального сообщества — важная часть борьбы с мошенниками.

«Мы объединили людей по всей стране в решимости с ними бороться. Я считаю, это и есть главный результат нашей работы. Люди, которые живут далеко от Москвы, знают: они не одни. Они знают, что по всей стране происходит движуха, что можно консультироваться, ссылаться на опыт коллег – это и есть основная цель и содержание нашего года», — считает директор благотворительного фонда «Детские сердца» Катя Бермант.

Катя Бермант. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Сейчас фонд планирует начать активную информационную кампанию в метро и электричках. Для этого специалисты разработали плакаты, листовки и сборник кейсов.

«Сейчас ведем переговоры с метрополитеном и РЖД. В нескольких городах наши плакаты уже размещены в сити-формате. Думаю, до Москвы тоже дело дойдет. Надо рассчитывать на просвещение и агитацию, если мы не объединимся со СМИ и телевизором, ничего у нас не получится. Телевизор должен начать пропаганду гигиены в благотворительности», — сказала Бермант.

История с хорошим финалом

Иногда гражданская активность, неравнодушие и мощная информационная кампания могут решить проблему мошенничества в благотворительной сфере.

Антон Андросов, председатель совета общественной организации «Скорая молодежная помощь», рассказал историю борьбы с мошенниками в Белгороде.

Антон Андросов. Фото: Александра Захваткина/АСИ

«В Белгороде уже два месяца нет волонтеров-мошенников, не стоит ни одного бокса в магазинах. Хотя доходило до такого, что в автобус на всем его маршруте трижды заходили волонтеры одного и того же фонда! В первую очередь победить мошенников помогла информационная кампания. После нее люди стали сами выгонять волонтеров из автобусов. Руководители жаловались, пытались писать заявления в полицию, но нам удалось выгнать их из города», — рассказал Андросов.

Перед тем как запускать информационную кампанию, организация провела несколько расследований, в ходе которых выяснилось, что один мошеннический фонд собрал за год 86 млн, а перечислил всего 900 тыс., второй — собрал 6 млн, перечислил 200 тыс.

«Последнее наше расследование привело к тому, что был задержан руководитель курского благотворительного фонда «Ваша опора». Сейчас он в следственном изоляторе», — поделился Антон.

Помимо реальной борьбы, «Скорая молодежная помощь» предлагает и законотворческие инициативы. Например, запретить лицам, ранее замеченным в мошеннических действиях, создавать, возглавлять и быть руководителями благотворительных фондов, установить ответственность за подделку документов в благотворительном секторе и запретить несовершеннолетним принимать участие в сборе денежных средств.

Фото: Александра Захваткина/АСИ

Однако, как отметили многие спикеры пленарного заседания, в погоне за мошенниками важно не перегнуть палку и сделать так, чтобы запреты, в первую очередь, не помешали работать честным благотворительным фондам.

В конференции приняли участие некоммерческие организации из регионов России, которые проходят стажировку «Школа коммуникаций и инноваций» Агентства социальной информации.

Источник: https://www.asi.org.ru/
Расскажите о проекте в соц.сетях

II всероссийская конференция «Все вместе против мошенников» 21 мая 2018

Вторая всероссийская конференция «Все вместе против мошенников»

Дата мероприятия: 21 мая 2018 г,  9.00-18.00.

Место: Центр «Благосфера» (г. Москва, м. Динамо, 1й Боткинский проезд, д 7 строение 1)

ПРОГРАММА КОНФЕРЕНЦИИ

09.00 – 10.00
Сбор гостей, регистрация


10.00 – 11.30
Итоги года борьбы с мошенниками. Пленарное заседание.
Модератор — Е.Тополева-Солдунова, АСИ

Спикеры:
А. Гулютин, Ридус
Д.Поликанов, Благотворительный фонд поддержки слепоглухих «Со-единение».
Н.Костенко, Государственная Дума
В. Берхин, БФ «Предание»
К.Бермант, БФ «Детские сердца»
А.Андросов, «Скорая молодежная помощь»


11.30 – 12.00
Кофе – брейк


12.00 – 13.30
Отчетность и прозрачность благотворительных организаций в глазах жертвователей. Дискуссия

Модератор — Т. Тульчинская, «Здесь и сейчас», благотворительное собрание «Все вместе»
Спикеры:
В.Берхин, БФ «Предание»
М.Алешковский, «Такие дела»
Д.Даушев, «Детские Деревни — SOS Россия»
Э.Алейниченко, тематический блок ‘Информационная открытость’ Общероссийского гражданского форума
В.Бахмин (Председатель экспертного совета Политехнического музея, член Московской Хельсинкской группы, эксперт Комитета гражданских инициатив).
А.Бабкина, Добро.Mail.ru


13.30 – 14.30
Обед


14.30 – 16.00
Мошенники в интернет. Есть ли шансы на победу? Дискуссия

Модератор — А.Бабкина, Добро.Mail.ru
Спикеры:
Е.Кочнева «ВКонтакте»
С.Машистова «Русфонд»
В.Берхин «Предание»
Спикеры уточняются.


16.00 – 16.30
Кофе-брейк


16.30 – 18.00
Они их победили. Лучшие региональные кейсы

РЕГИСТРАЦИЯ

Добавьте ссылку на Конференцию в календарь: Outlook    Outlook Online    Google Календарь    iCalendar

Регистрация СМИ: stop-obman@wse-wmeste.ru

Расскажите о проекте в соц.сетях

Токсичная благотворительность: как на болезнях детей родители зарабатывают миллионы и кто такие «феи» онкотусовки

Отправляя свои «плюс сто на Мегафон», можем ли мы быть уверены, что деньги пойдут по назначению? Какова сетевая жизнь пословицы «С миру по нитке  бедному рубашка», что такое «токсичные сборы» и как вычислить мошенника.
Первые два миллиона и «курятник»

Никите Шалагинову 22 года. У него эпителиоидная саркома. Это редкий вид рака мягких тканей, практически не поддающийся лечению: метастазируют 50% опухолей. Болезнь диагностировали полтора года назад. За это время простой мальчик из Петропавловска-Камчатского стал героем интернета, собрал 30 миллионов рублей, ни разу не отчитался о потраченных деньгах, обзавелся армией фанаток и ненавистников.

Волонтер Катя (имя изменено по просьбе героя) прошла обе эти стадии – от восхищения парнем до обвинений его в мошенничестве.

Она сравнивает происходящее с реалити-шоу. Вроде «Дома-2», только здесь ты не просто зритель, а участник процесса, следишь в режиме онлайн, как человек борется за жизнь, и думаешь, что качаешь маятник судьбы, перечислив средства.

Или так тебя заставляют думать те, кто устанавливает правила игры.

Когда Шалагинов написал первое письмо с просьбой собрать 2 миллиона рублей, он уже пять месяцев находился на лечении в Южной Корее. Врачи предлагали ампутировать руку, но Никита не хотел сдаваться, а деньги у семьи закончились. Как он объяснил позже, 20-летнего, то есть достаточно взрослого, его не взялся лечить ни один благотворительный фонд. Тогда Никита запустил обычный сетевой сбор. Откровенные рассказы про болезнь он разбавлял лирикой и философией, а завершал номером личной карты и электронных кошельков.

По словам Кати, Никита обладает классическим «суповым набором» главного героя: харизма, приятная внешность, ум. Возможно, поэтому всего за два дня ему перечислили почти 700 тысяч рублей, оставшиеся деньги собрались еще через две недели, а когда молодой человек вернулся в Россию, у него уже была команда девушек-волонтеров. Катя вспоминает, что их диалог в вотсапе назывался то ли «курятник Шалагинова», то ли «курочки Шалагинова».

Главным человеком в этой команде была Елена Восс. С ней мы встречаемся в кафе в центре Москвы поздно вечером. Елена только что прилетела из Германии, где постоянно живет с мужем и маленькой дочерью. Когда сбор признали токсичным, то есть мошенническим, на нее как на соучастницу началась травля. По словам Восс, она сейчас в Москве для того, чтобы извиниться перед всеми, кого ввела в заблуждение, сама обманутая Никитой. Речь о «спонсорах», друзьях Елены, которые по ее просьбе помогали Шалагинову репостами и большими суммами. Имен Елена не называет.

Перед встречей она присылает в вотсап большое сообщение, в котором подробно расписывает свою версию истории (орфография и пунктуация сохранены):

Январь 2017 года, Лена Восс нашла случайно Никиту в инстаграмме и захотела ему помочь. Добавилась в чат волонтеров, которые помогали Никите делать сборы: репостами и письмами к звёздам, чтобы они делали репосты.

Январь  Март 2017 Никита и лена подружились. Общались на разные темы, и решили вместе с волонтёрами создать Единый Онкологический портал России www.eopr.info

Июнь 2017 Никита возвращается от врача, звонит Лене и говорит, что никакое лечение не помогает, и он не хочет жить и говорит о самоубийстве. Лена его успокаивает и предлагает жить ради ЕОПР. За неделю уговоров Никита соглашается что, да, ему есть ради чего жить  запуск проекта еопр совместно со всеми волонтёрами…

Чашка кофе для Никиты

Елена утверждает, что была рядом с Никитой в качестве друга и волонтера, однако многие обвиняют ее в кураторстве. Куратор – человек, который сопровождает больного, находит для него клиники и получает за это деньги либо от клиента, либо от клиник.

Когда Никита один, без родителей, переехал жить в Москву, Восс делала все, что по логике должны делать самые близкие: находила врачей, квартиры, чтобы Никита останавливался во время консультаций за границей, вела переписку с клиниками, объясняя это тем, что родители Никиты не умеют пользоваться компьютером и не знают английский, «была на связи 24 часа 7 дней в неделю» (цитата Елены). По словам волонтера Кати, Лена с Никитой даже подделывали подписи его родителей. На вопрос Кати и других девушек из команды о том, почему она «впрягается именно за этого мальчика», Восс отвечала: сын друзей.

– Я раза три на разных площадках в защиту Лены писала, что это сын ее друзей, а меня тыкали лицом: вообще-то это не сын друзей, сам Никита сказал, что Лена – девочка со двора, – вспоминает Катя. – Тогда я спросила у Лены, кто вообще этот пацан, за которым мы, выдирая волосы, полгода гоняемся. На что Лена ответила: «Да, не сын друзей, просто вы не пошли бы тогда за мной».

По замечанию волонтера Кати, вместе с появлением в истории Елены Восс пропали всякие попытки Никиты отчитаться о средствах, зато значительно выросли сборы. Сначала Шалагинов собрал 100 тысяч евро на лечение в Германии. Немецкий доктор, по профилю кардиохирург, в одной из частных онкоклиник Берлина лечил Никиту омелотерапией (омела – это кустарниковое растение). Доктора порекомендовала Елена Восс. По ее словам, у этого профессора лечилась знакомая ее мамы, тоже с саркомой мягких тканей, и лечение в принципе помогло, а Никиту вариант устроил, потому что врач был единственным, кто не предлагал ампутацию руки. Лечение результатов не дало.

Следующий сбор был на Англию. Никита летел на консультацию к врачу, которая стоит 200 фунтов (около 20 тысяч рублей), а через неделю вернулся с остатком 200 тысяч рублей от собранного миллиона. Сказал, что проводил дорогостоящее обследование, но доказательства и отчеты о тратах не предоставил. Всех, кто требовал показать счета, документы и выписки, Никита блокировал. Его обвиняют в том, что в Англию он летал с девушкой, снимал дорогие апартаменты и в принципе живет обеспеченной жизнью: брендовая одежда, дорогая техника, светские тусовки, дорогие подарки девушке.

Каждый новый сбор Никита начинал с нуля. Тех, кто спрашивал, куда делись оставшиеся деньги, блокировал. В последний раз собирали на клинические исследования в США. По стечению обстоятельств американскую клинику нашла также Елена Восс. При том, что Никита написал, что нет никаких гарантий на положительный исход, заявленные 20 миллионов рублей собрали достаточно быстро. На тот момент у него уже было более 70 тысяч подписчиков в инстаграме, стараниями звезд и блогеров в невообразимых масштабах по интернету разошелся хештег #чашкакофедляникиты.

Война и мир сетевой благотворительности

Сбор Никиты Шалагинова – не единственный сомнительный сбор в интернете. На самом деле таких сотни, и их достаточно просто выявить, если быть внимательным. В любом токсичном сборе фигурируют:

– история по-настоящему больного человека, чаще всего ребенка в критическом состоянии, и рекомендации российских врачей в таком случае – паллиатив;

– частные иностранные клиники – Германия, Южная Корея, Израиль, Турция, даже Испания, которые, по словам собирающих, обещают взять пациента, когда от него отказываются в России;

– один или два «добрых волонтера», из «чистых побуждений» они помогают семье, находят эти самые клиники, вместе или даже вместо членов семьи пациента ведут переписку с подписчиками и участниками групп помощи; часто в нескольких сборах в роли «добрых волонтеров» засвечиваются одни и те же имена, одни и те же клиники;

– подделанные документы, счета, в которых имена, даты или суммы размыты, сбивчивые объяснения, почему семья не может отчитаться о поступивших и потраченных средствах;

– за требование предоставить отчет организаторы токсосборов блокируют, любые компрометирующие их сообщения стирают, людям, призывающим их к ответственности, желают «узнать, что такое больной ребенок»;

– квартиры в городах, где проходит лечение, снятые не по средствам, траты, не соответствующие целям сбора;

– манипулятивные тексты, часто с подробным описанием мучений больного, часто призывающие людей, которые их читают, к совести (например, «Откажись от чашки кофе, чтобы Никита Шалагинов жил»);

– в режиме нон-стоп фотографии и видео о жизни больного, причем, кажется, цинизму некоторых родителей нет границ: снимают мучения детей, то, как они переносят боль, даже их последние минуты.

В мире сетевой благотворительности каждый день, от рассвета до заката, идет грандиозное сражение, о котором многие даже не подозревают. Против мошеннических сборов и токсоадминов групп помощи выступают участники разоблачительных сообществ. Одно из самых заметных – группа «ВКонтакте» «Благотворительность: разная и удивительная», или коротко БРУ. Участники группы находят сомнительный сбор, открывают по нему обсуждение, куда собирают скрины документов и переписок, припирают вопросами к стенке просителей, делают подсчеты трат, даже звонят в клиники и выясняют, обращались ли к ним за услугами конкретные люди и сколько это на самом деле стоит.

Надежда (имя изменено по просьбе героя) состоит в группе с 2013 года. По ее словам, за это время через БРУ прошло около полутора тысяч токсичных сборов. Среди них и сбор Никиты Шалагинова, хотя Надежда не считает его самым громким.

– Для меня лично громкий – это бессмысленный чес на заведомо неизлечимое заболевание ребенка в терминальном состоянии, который находится на время сбора без лечения. Таких наберется порядка десяти. Ужасные в своей чудовищности сборы на Алену Иванову. На Юлю Макарову. На Федю Вараксина. На Райану Сковородникову. На Машу Трубникову. Из последних дичайших сборов: Рита Чечнева.

В случаях с Юлей Макаровой и Ритой Чечневой участники паблика (БРУ. – Прим. ред.) обращались в опеку и региональные Минздравы, чтобы передать детей врачам на лечение, потому что в обоих случаях дети находились без обезболивания и врачебного наблюдения дома ради сбора, чтобы создать видимость их транспортабельного состояния. В обоих случаях дети ушли почти сразу после попадания на лечение, поскольку их состояние уже было предсмертным, они терпели муки и боли без должного ухода. Хочу заметить, что ни по одному из этих сборов родители не отчитались по собранным деньгам. И никто не передал остаток ни в фонд, ни другим детям.

Самая большая победа, которой могут добиться участники БРУ, – закрытие группы помощи после обращения в техническую поддержку «ВКонтакте». Администрация социальной сети блокирует сообщество за нарушение установленных правил сбора: документы, подтверждающие личность и диагноз, прозрачная отчетность, расход средств по назначению.

Закона, по которому сетевых мошенников можно привлечь к реальной ответственности, в России не существует.

Кроме того, по сути все пожертвования добровольны и даже когда есть неопровержимые доказательства токсичности сбора, сотни людей продолжают защищать его организаторов и перечислять деньги.

Здравствуйте, я жертва токсичной благотворительности

Так называется одно из обсуждений в БРУ. Почти тысяча сообщений, все от женщин. В онкотусовке их заклеймили «феями». Они рассказывают о реальной, как алкогольная, наркотическая или игровая, зависимости жертвовать деньги, смотреть, как растет сумма на счетчике сбора, обновлять группы, чтобы увидеть новые подробности жизни больного.

Чаще всего в такую зависимость попадает беременная, только что родившая или пережившая потерю женщина. Среди причин – страх, что болезнь случится с ее ребенком, и вина за то, что она и ее близкие здоровы. Организаторы токсичных сборов хорошо знают два эти чувства и давят именно на них.

– Был момент, когда я чувствовала себя грешницей, если не положила в марафоне деньги. (…) Доходило до того, что неудобно было фото с летнего отдыха выкладывать.

– То, что мои посты в группе удаляли как недостаточно позитивные (да, я тоже возмущалась, зачем видео мучений Миланы выкладывали), меня раздражало. Тогда и ушла. Причины, почему помогаю… Не знаю, как сказать. Чисто физически нравится видеть, как циферки складываются и уменьшаются (…) Я не знаю, что это за чувство, но я от него получаю удовольствие.

– Моя история сетевой благотворительности началась с Аверкиева Льва. Помню, как меня поколачивало от того, что сбор не успеет закрыться… Дальше как по накатанной… Ночами не спала – переживала… Продолжалось, наверное, месяцев 8… Это сейчас, когда гормоны отпустили и мозг включился, я начала вдаваться в подробности (да-да, я тоже мамашка в декрете).

– И я попала в сетевую благотворительность, находясь в депрессии. Когда я была на последнем месяце беременности, погиб мой муж… Страх, что же я одна делать буду с ребенком на руках, вина перед мужем, что не уберегла, что не проводила (…) Первый ребенок – Саша Лозовой, Яна Дука, дальше пошло-поехало (…) В личку сыпались приглашения в разные группы, и я не могла пройти мимо, как же там без моих «плюсстонамегафон», они же не справятся… Правда, суммы были в разы больше (…) Головой понимала, что мои деньги не спасут, а вот сердцем надеялась, что откуплюсь от болезней сына.

– …Ревела над каждым постом, каждым малышом, сопереживала, прощала родителям больных детей все косяки, оправдывая фразой «онажмать», кидала молниями в тех, кто задавал вопросы. Когда муж говорил, что это «лохотрон», доходило даже до обзывания его черствым, бездушным и до угрозы о подаче на развод, так как я не могу жить с таким ужасным человеком.

– Каждый раз заливалась слезами, представляла, что все ситуации со мной происходят, ходила подавленная, нервная целыми днями, чувствовала как будто бы себя виноватой, что не могу всем помочь, не уделяла внимания своему сыну, так как постоянно летала в облаках. Трясла мужа, чтобы он кидал деньги, прятала деньги от мужа и неслась при первой возможности переводить их кому-то…

Фото: freepik.com

Помощники, посредники и умирающие дети

Очень часто за неизвестным «кем-то» стоят действительно нуждающиеся в помощи люди. Но до массовой аудитории, как показывает практика, доходят именно так называемые «мутные» сборы. Их организаторы пользуются профессиональными приемами маркетинга и пиара, в первую очередь привлекают публичных людей. Например, в 2016 году жертвовать семье Ивановых призывала телеведущая Ксения Бородина.

У полуторагодовалой Алены Ивановой была тяжелая форма лейкоза с сопутствующим генетическим заболеванием. Российские врачи признали, что вариантов лечения нет, и рекомендовали поддерживающую терапию. Однако мама Ольга вместе с «добрым блогером» (так называется страница в инстаграме) Ариной Шумаковой и еще двумя-тремя «волонтерами» начали собирать средства на «чудо-шанс», который якобы обещают в немецкой клинике. Появился счет из Германии, за два месяца под него собрали почти 15 миллионов рублей.

Ехать, вероятно, никуда не собирались, потому что мама не оформляла визу, на вопросы о том, когда планируется лечение, не отвечала. Как выяснилось потом, счет был то ли поддельный, то ли не счет вовсе, а обычное информационное письмо о стоимости услуг. Жертвователи возмущались, даже обратились в правоохранительные органы. После этого девочку увезли в Турцию. Турецкую клинику нашла присоединившаяся к сбору «помощница» Анна Мурадян.

Медицинские документы и счета оттуда также скрывали, писали, что состояние Алены стабильное и профессор, у которого она лечится, доволен. А в один из дней сообщили, что девочка умерла. После ее смерти под лозунгом «Не хочется, чтобы Аленушка была должной» Мурадян открыла сбор на 80 тысяч долларов (позже сократила вдвое), якобы чтобы Ольга Иванова погасила долг перед турецкой клиникой. Никаких документов, подтверждающих наличие долга, не было.

В БРУ выяснили, что в этом сборе участвовало более двух десятков мобильных телефонов, много банковских карт и разнообразные формы электронных кошельков – все оформлено неизвестно на кого. Сбор от начала до конца сопровождался душераздирающими фото умирающей в мучениях девочки, а мама за все время так и не появилась, вместо нее с публикой общались «добрые помощницы».

Одна из них, Анна Мурадян, фигурировала в нескольких громких сборах. По имеющейся в БРУ информации, родителям она представлялась как посредник между клиентом и клиникой и, судя по всему, имела за это определенный процент. На своей странице «ВКонтакте» Анна и сегодня занимается сетевой благотворительностью. Последняя акция называлась «Чудо под Новый год» – сбор средств на игрушки для детей из дома малютки. Деньги Мурадян просила перечислять на номер карты Сбербанка.

Популярный инстаграм-блогер Арина Шумакова также замечена во многих подобных историях. Она создала страницы в инстаграме и «ВКонтакте» «Добрый блогер» и стала распространять информацию о детских сборах на лечение за границей. Шумакова проводила так называемые марафоны: за короткое время подписчикам необходимо было собрать определенную сумму.

Всякий раз, когда выяснялось, что сбор нечистый, что родители расходуют средства не по назначению, Арина разводила руками: она не знала. В случае с еще одной «мутной» семьей – Потаповых – Шумакова написала пост о том, что за неуплату долга ребенка отключат от аппаратов и в 24 часа выкинут из клиники в Израиле. Нужную сумму собрали, а потом выяснилось, что супруги Потаповы владеют несколькими квартирами, имеют бизнес и дорогостоящий автомобиль.

Знала ли об этом Шумакова, доказать невозможно. Арина настаивает, что ее обманули, как и в нескольких похожих историях до и после Потаповых. Деньги на лечение детей на странице «Добрый блогер» «ВКонтакте» собирают до сих пор.

У нее могло быть 10 карточек, но их не было

Елена Восс говорит, что не знала, куда на самом деле Шалагинов девал деньги, и чувствует себя обманутой. Она запивает горький рассказ о Никите сливочным рафом в кофейне в центре Москвы. Ухоженная 30-летняя брюнетка с большими карими глазами. Каждый раз, когда речь заходит о Никите, они наполняются чуть заметными слезами. Шалагинов не вступился за Лену, когда на нее началась травля, и с тех пор они не общаются. Девушка знает про все обвинения в свой адрес. Говорит, что у нее есть доказательства обратного, и если они кому-то не нравятся, то с этим она сделать уже ничего не может.

По словам волонтера Кати, Восс практически поймали за руку в кураторстве еще одной семьи. На «Единый онкологический портал России», который они открыли вместе с Никитой, написала мама больной саркомой девочки. Лена связалась с ней напрямую и начала договариваться о клинических исследованиях с теми же американцами, к которым должен был ехать Шалагинов, но девочка клинике не подошла. Когда обрушилась травля, Восс закрыла сайт ЕОПР «из-за испорченной репутации».

Официально сайт создавался как информационный портал об онкозаболеваниях, а неофициально по SEO бился в интернете как лечение за границей. Это значит, считает Катя, что ЕОПР для Лены и ее мужа Романа, который зарегистрировал домен чуть ли не раньше, чем вслух была озвучена идея о его создании, был рекламой иностранных клиник.

– Меня обвиняют, что я имею процент с клиник. Найдите хотя бы одну клинику, с которой я бы имела какие-то деньги, – комментирует Елена Восс. – Если иметь в виду американскую клинику, с которой я как бы дружу и Никиту туда впихнула… Да, я звонила туда, но ведь каждый может позвонить и проверить. Всем проще сказать, что я что-то подстроила. Звоните, спрашивайте. То, что я якобы курировала кого-то… Мы ни разу не настаивали ни на одной клинике, мы просто отвечали на вопросы. Найдите человека, которого я курировала.

Я не знаю, как доказать, что мне не платил Никита или его родители. Я сделала выписку со счета, что никакого прихода от Шалагиновых не было. Конечно, у меня может быть 10 карточек. Но этого не было. Как это доказать, я не знаю.

Многие также указывают на прошлое Елены в благотворительности: она была соучредителем фонда помощи детям «Кто, если не я», но ушла оттуда одним днем. От любых комментариев по этому поводу Елена отказывается.

Пиарщик Костя и прогрессирующая саркома

Елена Восс подтверждает, что Шалагинов подделывал документы. Но, по ее словам, известен ей только один случай.

– Сначала американская клиника выставила «маленький» счет на 75 тысяч долларов. Был потенциальный спонсор, лишний раз не хочу его имя упоминать. Мы общались с ним в чате фейсбука: я, Никита и этот человек. Никита решил этому спонсору дать подделанный счет, отфотошопленный. Никита мне об этом говорил, я была против. Он рассчитывал, что спонсор покроет ему все лечение, но в конце этот человек только тысячу долларов дал. Никита то ли единицу в начале, то ли ноль в конце добавил, по-моему, единицу. Получилось 175 тысяч долларов. И отправил счет спонсору в фейсбуке. Я узнала об этом только на следующий день. Позвонила его маме, она меня успокаивала, говорила, что на Никиту не нужно давить, нужно плавно объяснять ему, в чем он был не прав. Но карма сама решила наказать его, и уже на следующий день клиника выставила счет на 345 тысяч.

В Америку Никита так и не поехал: резко ухудшилось состояние здоровья. Это совпало с разоблачительными баталиями в БРУ и на «Багине» – форум, где обсуждают героев интернета. Появились скрины личных переписок, документы, в которых не стыковались суммы, анонимы и сливы информации от них. За «шоу» в режиме онлайн наблюдала трехмиллионная аудитория «Багини».

На три месяца Никита пропал из сети: удалил страницу в инстаграме, перестал обновлять информацию о сборе. А недавно снова появился, выкладывает на ютьюб видео о своих буднях. Фанаты счастливы, Никита пишет, что преодолел кризис и продолжает бороться, от идеи поехать в Америку или Бельгию он не отказывается.

Никита Шалагинов настоящий. Его прогрессирующая саркома настоящая. Но освобождает ли это его или его кураторов, советников, помощников, будь то Елена Восс либо кто-то еще, от ответственности?

Если учесть хотя бы то, что на деньги жертвователей они наняли профессионального пиарщика Костю. Костя стоил 250 тысяч рублей плюс 1500 евро сверху. Его задачей было «уничтожить БРУ» и обелить репутацию клиента. Одна страховая компания была готова через Никиту продавать онкостраховки. Шалагинову нужно было быть достаточно крутым, чтобы делать это.

Такие сборы, как Никитин, не зря называют «мутными». Признать действие просящих однозначно мошенническими никто не может, потому что законодательство сетевую благотворительность не регулирует. Поймать за руку тоже невозможно: все происходит в интернете. Самое страшное, что в центре истории всегда – реальная трагедия реального человека, поэтому как избавиться от морально-этического «имею ли я право судить»?

Источник: http://www.pravmir.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях