Заявить о подозрительном сборе

Проект Ассоциации «Все вместе»

Проект по борьбе с мошенничеством в сфере НКО

Ассоциация cоциально-ориентированных некоммерческих организаций «Благотворительное собрание «Все вместе» Оператор грантов Президента Российской Федерации

Меню

Мастерская важных дел 2.0

21 сентября в 18.00 состоится Мастерская важных дел 2.0.

На повестке дня — лжефонды. Наши гости из ассоциации «Все вместе» расскажут, как избежать обмана со стороны несуществующих фондов, а также о бессмысленности раздачи деньги в переходах и на улице. А после, для тех, кто не смог прийти 19 сентября, мы устроим презентацию нашего проекта

Где?

г.Москва, м.Китай-Город, Большой Трехсвятительский переулок, д.3, ауд. 200

Регистрация:

https://blagotvoritelnyy-events.timepad.ru/event/568858/

Расскажите о проекте в соц.сетях

Что скрывается за ящиками-копилками «Добро всегда»?

Проект «Все вместе против мошенников» с журналистами «Москва 24» пообщались с «волонтёрами» фонда «Добро всегда», познакомились с руководителем, который ничего не помнит ни о подопечных, ни об организациях, которым оказывается помощь, а также попытались увидеть отчётность Фонда, но, как оказалось, смотреть было нечего.

Подробнее в видео репортаже.

Источник: Москва 24

Расскажите о проекте в соц.сетях

Благотворители выходят на тропу войны с мошенниками

«Да крупные фонды всё воруют, вы им не верьте, – набрасывается на меня парень, собирающий деньги “на лечение детей” у входа в метро ВДНХ». Корреспондент «Правмира» Валерия Михайлова заглянула в кэш-боксы тех, кто стоит у метро, и узнала у специалистов, как проверить честность фонда.

Несмотря на разоблачительные материалы в СМИ, «волонтеры», работающие за деньги, продолжают собирать наличные пожертвования «в помощь больным детям» на улицах, в транспорте, у метро. Правда, сомнительные фонды защищают их же подопечные – им хоть как-то, но помогают. Помогают и наживаются на этом.

Рассказываем о том, как найти честный фонд и что изменилось с тех пор, как профессионалы благотворительности вышли на тропу войны с мошенниками.

Кто и почему защищает сомнительные фонды?

«Мне все равно, мошенники они или нет: все там будем, все ответим… Но если они помогают моему сыну, это здорово», – говорит про уже набивший оскомину скандальный фонд «Время» Ирина Щукина, мама мальчика Леши с диагнозом ДЦП. Ирина очень активный и общительный человек. В своем родном городе Домодедово она организовала клуб «Особенный ребенок» – для семей, столкнувшихся с тяжелым детским диагнозом. Потому что, говорит она, устали бороться с системой: «В итоге мы никому не нужны, поэтому мамочки бегают по фондам».

В фонд «Время» Ирина обратилась в прошлом году. На страничке сбора – никакой конкретики. Только длинный слезливый монолог о судьбах детей с тяжелым диагнозом и просьба помочь в сборе 150 тысяч для сына Ирины. На что конкретно? Где выставленные счета на эту сумму? Каков срок сбора? Ни слова. По данным фонда, собрали ровно 12 тысяч рублей. Почти за год.

Звоню Ирине, чтобы выяснить, какая именно помощь до нее дошла. «Леше фонд купил дорогостоящее лекарство, оно тысяч 25 стоит. Дважды помогли. А для моей знакомой купили инвалидную коляску ребенку». Судя по отчетам за прошлый год, каждый месяц НКО зарабатывает порядка 300-350 тысяч рублей. А помогли на 50 за год, и на сайте сбор по-прежнему считается открытым… Странно, правда? Но Ирина фонду очень благодарна и ничего больше не требует: дорогостоящие уколы Леше нужны постоянно, и любая помощь кстати.

Владимир Берхин, руководитель благотворительного фонда «Предание», говорит, что это обычная история:

«Маме больного ребенка не до скандалов – ей хоть бы что-то получить для ребенка. Поэтому мамы практически никогда не “качают права”».

Мама подопечной другого фонда, тоже собирающего деньги на улицах, разместила на своей странице ВКонтакте порядка 20 отказов ей помочь маленьких НКО: это связано с тем, что очередь нуждающихся слишком велика, организации не справляются. И вот появляется некто, кто обещает помочь – как отказаться?

Мила Геранина. Фото Анны Даниловой

Что на выходе? Если подопечные рады любой помощи, если жертвователи не проверяют, куда именно пошли их деньги, если наличные собираются на улицах,– можно делать все что угодно…

«С большой долей вероятности, – объясняет Мила Геранина, координатор проекта «Все вместе против мошенников», – те организации, которые собирают деньги на улицах в переносные ящики-копилки – если речь не идет о каком-то благотворительном мероприятии, о котором было заранее известно – являются неблагонадежными».

 

«Работаем за баллы к ЕГЭ и еду»

– Да крупные фонды всё воруют, вы им не верьте, – набрасывается на меня парень, собирающий деньги «на лечение детей» у входа в метро ВДНХ. – А мы детей спасаем. Это законом не запрещено. Полиция нас часто шмонает, но у нашего куратора есть все документы: они посмотрят и уходят. Наш директор фонда ездил в детдом, я лично с ним ездил.

…Тут же весело подбегает еще один «волонтер», нерусский юноша.

– А сколько вам платят? – спрашиваю.

– Нам не платят.

– А зачем вы это делаете? Какой у вас интерес?

– Нас иногда кормят. Ну и баллы к ЕГЭ получаем, – юноша более открыт и прост, чем его многоопытный коллега.

Все подростки с кэш-боксами, с которыми удалось пообщаться, говорят примерно одно и то же: что хотят делать добрые дела, в свободное от учебы время собирают деньги на больных детей. О «Декларации добросовестности», подписанной 250 фондами со всей страны в феврале этого года – нет, ничего не слышали…

А вот цитата из нее:

«Мы однозначно осуждаем практику сбора наличных денег от имени организации вне мест проведения организованных благотворительных мероприятий и вне стационарных ящиков для сбора наличных денег, опечатанных и вскрываемых в присутствии независимых контролеров.

Мы не будем применять такого рода технологии для сбора пожертвований.

Мы призываем общественность и частных жертвователей не вносить пожертвования наличными деньгами вне мест проведения организованных благотворительных мероприятий».

Встреченные в электричке «волонтеры» уже другого фонда – тоже слыхом не слыхивали о ней.

– Ну-ну, сейчас будете говорить, что мы мошенники. Вот, смотрите, у меня бедж есть, с печатью, – говорит тот, что побойчее, и показывает бумажный бедж, где от руки вписано его имя, стоит подпись и печать. – Я учусь, а в свободное время делаю добрые дела. Вот, если не верите, позвоните в наш офис.

Звоню в офис. Отвечает приветливый координатор. Говорит, да, действительно волонтеры работают в электричках. Бесплатно: «Они студенты таких специальностей, как социология, например, поэтому это для них как практика – опыт коммуникации с незнакомыми людьми». Рассказывает, что основные суммы фонд получает через СМС, а это – по большей части распространение информации: «Их главная цель – распространять информацию, боксы – это вторично». «Декларация? Нет, не слышали – фонд еще молодой, мы только начинаем».

Это, вроде, убеждает: а может, кто-то действительно не знал?

Владимир Берхин говорит, что теоретически это возможно, хотя вероятность встретить честных людей среди таких «волонтеров» исчезающе мала. Тем более что некоммерческие организации стремятся к сотрудничеству и должны знать, что происходит в их профессиональной сфере. Позиция Милы Гераниной жестче: информация о подписании Декларации широко распространялась через СМИ, в том числе через 5 телеканалов: «Те, кто этого не знает, скорее всего, и не хотят знать ни о каких правилах».

Отсутствие в списке 250 фондов – не гарантия, что перед вами мошенники. Но это должно настораживать.

Фото: Александр Глуз/spb.kp.ru

А что делать?

Что поменялось? А практически ничего.

О молодых людях и девушках с кэш-боксами «для детей» писали много, журналисты нескольких СМИ внедрялись в их ряды, выясняли, сколько они получают за день работы, как и кем вскрываются ящики с деньгами, как происходит набор «волонтеров», как огромные суммы проходят «мимо кассы». Люди писали на них заявления в полицию, вызывали наряды. В СМИ появлялись несколько материалов, где всю подноготную организаций выкладывают их бывшие руководители подразделений. Толку – никакого. Сборщики только меняют места дислокации и совершенствуют свои сайты. Почему так?

Владимир Берхин

«Это как с нищими, – объясняет Берхин. – Сколько ни рассказывай населению, что попрошайкам подавать не надо, они не переводятся. То же самое и с этими ребятами: пока их не начнут гонять силовые структуры, ничего мы с ними не сделаем».

Вызвать полицию? «Правоохранительные органы не совсем понимают, что с этими ребятами делать, – рассказывает Геранина. – Для возбуждения дела нужен пострадавший, человек, который понес какой-то ущерб от действий организации. Очень сложно его найти. Человек, который пожертвовал 50 рублей, пострадавшим себя не считает. А иначе – состава преступления нет».

Проект «Все вместе против мошенников» в рамках ассоциации благотворительных организаций «Все вместе» был создан в 2017 году как раз для того, чтобы что-то изменилось. «Мы объясняем людям, как помогать правильно, – рассказывает его координатор. – Но пока это вторичная задача. Первичная – понять, как можно те организации и тех лиц, которые прикрываются благотворительной деятельностью, убрать с наших улиц, потому что они сейчас очень подрывают репутацию всего некоммерческого сектора в целом».

 

Не путать с «Детскими деревнями SOS»

Но на улицах встречаются разные товарищи… От ребят в майках фонда «Детские деревни SOS» люди зачастую тоже шарахаются. Но они, во-первых, выглядят старше лжеволонтеров, во-вторых, не собирают наличные.

– Я не волонтер, а фандрайзер фонда, мы работаем за зарплату, но никогда не собираем наличные, – сразу ставит точки над «i» Шамдин, молодой парень в майке НКО, работающий на Гоголевском бульваре.

Информация о том, что фандрайзеры работают на улицах Москвы и Санкт-Петербурга – есть на сайте НКО: там открыто сказано, что в рамках акции «Прямой диалог» они ищут доноров и распространяют информацию о фонде.

«Пожертвования наличными деньгами ребята не берут», – вот ключевая недвусмысленная фраза.

Если у человека есть банковская карта, он может на месте, через планшет фандрайзера, перечислить деньги на расчетный счет организации – и впоследствии увидеть отчет на сайте «Деревень SOS».

Шамдин, в отличие от подростков у ВДНХ, говорит четко, конкретно, спокойно – рассказывает о том, чем занимаются «Деревни SOS». Интересно, что сам промоутер не очень доверяет благотворительным фондам.

– Почему?

– Из-за мошенников. Многие же на этом спекулируют: трудно понять, кто честен, а кто нет.

– А как вы стали фандрайзером, почему поверили?

– Я живу рядом с деревней SOS, я вижу, что они делают дело.

Кстати, «Детские деревни SOS» пресловутую Декларацию подписали…

Жители «детской деревни SOS». Фото: henderson.ru

Как распознать сомнительных благотворителей по сайту?

И все-таки не доверять никому лишь по той причине, что кто-то наживается на чужих бедах – не выход. Надо проверять.

«Главное, куда нужно смотреть, – на деньги, отчеты, – объясняет Владимир Берхин. – Насколько подробно и полно фонд рассказывает, сколько он денег получил и откуда, и куда он их потратил».

По словам главы фонда «Предание», это главный маркер, остальное можно подделать так, что обыватель не догадается: «Например, не будучи специалистом, вы не поймете, нужна ли помощь ребенку: у него лимфома 4-й стадии, спасти уже нельзя, а фонд собирает на операцию в Германии. Это распространенная схема. На детей собирают довольно большие суммы, но ребенок умирает, а деньги присваиваются».

Евгений Глаголев

Закон не обязывает фонды отчитываться в публичном пространстве. «Официальная отчетность фондов в государственные органы не покажет обычному человеку никакой конкретики, кроме общих цифр, – говорит Евгений Глаголев, руководитель БФ “Правмир”. – Поэтому фонды, которые заботятся о своей репутации, стараются максимально прозрачно показать движение поступающих средств и расходы, делают отчетность публичной.

Например, на главной странице нашего фонда можно увидеть «градусник», по которому ясно: сколько собрано на каждого подопечного, столько осталось собрать, кто именно пожертвовал средства. В один клик можно попасть на отдельную страницу, где показаны все пожертвования на конкретного человека – конкретные суммы и имена жертвователей. Так что каждый человек, переведя средства в фонд, может проверить, отражено ли его пожертвование на сайте. Сделать такое, используя кэш-боксы на улицах, невозможно, поэтому это очень удобное поле для махинаций».

Берхин призывает внимательно читать отчеты, потому что даже у скандально известного фонда «Время» они тоже есть – за 2015 и 2016 годы. Но детализация – куда именно поступили деньги – отсутствует, в каждой строке отчета дублируется запись «Проведение иных целевых мероприятий». Для сравнения: у фонда «Подари жизнь» есть кнопка «Найти свое пожертвование» – можно проверить, куда конкретно оно пошло.

Да, в небольших фондах бывают задержки с публичной отчетностью, но в любом случае информация по конкретным сборам должна обновляться, а если сбор закончен – акты и оплаченные счета можно найти на странице сбора.

Следующий маркер – история фонда: что он успел сделать, пишет ли о нем пресса, сотрудничает ли он с коллегами.

Третий способ проверки – найти подопечного НКО в соцсетях (хотя это не всегда возможно), узнать, в курсе ли он, что этот фонд ему собирает деньги, каковы основания для сбора именно такой суммы и т.д. «Как правило, – говорит Берхин, – все мамы больных детей есть в соцсетях и активны. Но оказывается, что некоторые даже не знают, что какой-то фонд ведет сбор на их детей. И этих денег они, естественно, не видят».

Четвертый – можно обратить внимание на качество сайта, его наполнения: «Мошенники обычно плохо пишут тексты, плохо подбирают фотографии, плохо верстают сайты и неряшливо их ведут. Потому что их цель – быстро «срубить» денег».

Но недобросовестные организации, предупреждает Владимир, быстро учатся… Мимикрируют под честные компании, по выражению Милы Гераниной: «Как только мы говорим, что должны быть отчеты, у них появляются отчеты, как только мы говорим, что необходимо разрешение на проведение акции в том или ином месте, у них появляются документы, похожие, на взгляд обывателя, на такое разрешение. Например, есть уведомление в префектуру о том, что они собираются в этом районе что-то делать, но разрешения префектуры они не получали».

«Короче, любое мошенничество надо «колоть» на конкретику», – подытоживает Берхин. Но это, естественно, требует времени и усилий, поэтому… «лучше выбирать надежные организации, о которых вам точно известно, что они добросовестные».

Фото Екатерины Черепановой/забрабочий.рф

Что может сделать обычный человек?

Дело, хоть медленно, но движется. Проект «Все вместе против мошенников» ведет переговоры с РЖД о размещении в поездах и на вокзалах информационных плакатов. Готовит «карту мошенничества» – где будут указаны места сбора денег неблагонадежными организациями. Проводит конференцию, где пытается выработать общие меры против мошенников. Ждет ответа от правоохранительных органов – совсем недавно в Твери были задержаны лжеволонтеры, их бывший региональный руководитель подал заявление в полицию на свое начальство.

Если люди делают пожертвования на улицах, значит, могут и хотят заниматься благотворительностью. Главное, направить это желание в правильное, честное, русло.

Что можно сделать самим?

Обычный человек, сделавший пожертвование в фонд, вправе интересоваться, куда пошли его деньги.

По словам Владимира Берхина, у нас в стране еще нет культуры благотворительной помощи, и не у всех благотворителей есть культура общения с донорами: «А у простых людей – нет понимания, что за свои пожертвованные 50 рублей можно с организации спрашивать». Этому надо учиться.

Гарантом добросовестности для московских фондов (а большая часть БФ – именно в Москве) будет членство в благотворительном собрании «Все вместе». Туда нелегко попасть. Присутствие фонда в списках на Dobro.mail.ru – тоже гарантия качества: их проверяют сотрудники проекта, а также служба безопасности Mail.ru.

А что, если встретили на улице подростка, собирающего наличные? «Лучше всего – сфотографировать его, – говорит Берхин. – И через сайт подать заявление в местное УВД. Когда подаешь через сайт, они обязаны дать ответ. Этот ответ можно переслать в проект «Все вместе против мошенников», они собирают такие данные». И, конечно, не давайте денег.

Сочувствуете, но сомневаетесь? По крайней мере, переводите деньги на расчетный счет организации и требуйте отчета о ходе сбора, о его результатах. Если хотите помочь по-настоящему, придется потрудиться. Или довериться тем, кто точно не обманет.

P.S. Если вам кажется, что волонтер – мошенник, вы можете написать об этом сюда: stop-obman@wse-wmeste.ru

Если вы хотите просто найти фонд или проект, которому точно можно доверять, вам сюда:

http://wse-wmeste.ru/about/talking/ (московские фонды и санкт-петербургский «Адвита»)

https://dobro.mail.ru/

Источник: http://www.pravmir.ru/ Благотворительный Фонд «Православие и Мир»

Расскажите о проекте в соц.сетях

Совет при детском омбудсмене подготовит меры борьбы с лжеволонтерами

Общественный совет при детском омбудсмене подготовит пакет предложений по борьбе с мошенниками и лжеволонтерами к сентябрю, сообщает аппарат уполномоченного по правам ребенка в РФ.

Рабочая группа провела заседание по этому вопросу в среду. Ранее о намерении разработать меры по борьбе с мошенниками и лжеволонтерами, собирающими деньги якобы на помощь больным детям, заявила уполномоченный по правам ребенка в РФ Анна Кузнецова.

«В течение недели по итогам заседания рабочих групп будет подготовлен пакет предложений, которые обсудят на расширенном заседании Общественного совета при детском омбудсмене в середине сентября. На заседание будут приглашены представители правоохранительных органов, профильных ведомств, руководители федеральных и региональных благотворительных фондов», — говорится в сообщении.

Как рассказал в ходе заседания рабочей группы председатель БРОО «Скорая молодёжная помощь» Антон Андросов, по результатам независимого расследования, проведенного его организацией, стало известно, что за год сомнительными фондами могут собираться по несколько десятков миллионов рублей. Часть этих средств уходит на оплату работы волонтёров, в качестве которых иногда привлекаются несовершеннолетние.

Как сообщает аппарат детского омбудсмена, в условиях отсутствия чёткого государственного регулирования в данной сфере некоммерческие организации занимаются саморегулированием: на данный момент 249 благотворительных организаций подписали мораторий на сбор уличных пожертвований.

По словам координатора проекта «Все вместе против мошенников» Милы Гераниной, с учётом подписанного моратория «можно утверждать, что почти 100% уличных волонтёров занимаются мошенничеством» и лишь единичные фонды используют практику сбора пожертвований на улицах в качестве целенаправленных благотворительных акций.

РИА Новости https://ria.ru/society/20170803/1499656676.html

Расскажите о проекте в соц.сетях

«Собирала на лечение от рака, а купила машину»

Фальшивые благотворители: главы серьезных фондов взялись за уличных сборщиков денег

За «волонтеров» из фальшивых фондов, которые собирают деньги на улицах на якобы благотворительные цели, похоже, взялись всерьез. Причем вовсе не полиция — она, к сожалению, пока еще плавает в этом вопросе и не имеет четкого представления о том, какие меры принимать в отношении лжеблаготворителей. За дело взялись сами руководители уважаемых и авторитетных фондов.

«Собирала на лечение от рака, а купила машину»

фото: Алексей Меринов

Фонды эти организовали проект «Все вместе против мошенников» и 2 августа обсуждали свои планы по противодействию нарастающей активности аферистов. К ним присоединилась и уполномоченный по правам детей в РФ Анна Кузнецова, которая считает, что уличные попрошайки в первую очередь наносят вред несовершеннолетним, поскольку втягивают их в мошенничество, ведь большинство из тех, кто стоит с коробками возле метро или раздает флажки и ленточки, — подростки.

Как рассказывают организаторы проекта, со сборщиками «помощи» на улицах справиться совсем не так просто, как это кажется на первый взгляд. Почему, например, полиция никак не реагирует на то, что на улицах собирают деньги, даже если бдительные граждане пытаются сдать сборщиков? Делают фото- и видеозаписи, предоставляют их правоохранителям. Ответ прост: стражи порядка не видят разницы между «хорошими» и «плохими» фондами, для них они все на одно лицо. Вроде деньги собирают, вроде детей лечат. Кто их разберет.

Причем имеет место важный момент: «плохие» фонды действительно лечат детей, однако совсем не в тех масштабах, в каких это делают «хорошие». Обычно на попечении такого фонда может быть 2–3 тяжело больных ребенка, которым фонд может оплатить и лечение, и поездку на лечение. Другой вопрос — сколько при этом такой фонд отдаст больным детям, а сколько оставит себе? Волонтеры на улице способны собрать около 10 тысяч в день. Есть фонды, которые работают сразу в нескольких регионах — к примеру, в семи. Итого 70 тысяч в день. За месяц — 2 100 000 рублей. Совсем небольшая часть денег уйдет на административные расходы. На лечение детей потратят примерно 400–500 тысяч. А основную часть денег оставляют себе хозяева фонда.

«Хорошие» фонды оставляют себе строго 20 процентов от сборов, разрешенных законом. Кроме того, по каждому случаю предоставляют подробные отчеты. Однако ничто не мешает «плохим» изображать из себя «хороших». Как только в прессе и Интернете стали писать, что в благотворительности необходимы отчеты, фонды, подозреваемые в мошенничестве, тут же вывесили их на своих сайтах. Однако чаще всего в медицинских документах этих отчетов черт ногу сломит — и правоохранительные органы даже не пытаются в них разбираться.

Для проведения акций на улицах также необходимы разрешения. Как только об этом стали говорить, все сборщики стали носить бумажки с печатями. Однако кто и когда на самом деле их выдал — тоже остается загадкой.

Но между «хорошими» и «плохими» фондами все-таки остается одно самое главное отличие: сбор средств на улицах. Честные фонды признаются, что добывать деньги таким способом изо дня в день для них просто нерентабельно, еще более невыгодно привлекать к этому несовершеннолетних — слишком много бумажной волокиты и рисков. Они ограничиваются либо разовыми акциями на мероприятиях, либо установкой специальных ящиков в людных местах — супермаркетах, бизнес-центрах и т.п. «Правильные» фонды могут посылать волонтеров на улицу, только чтобы информировать о своих программах и агитировать граждан оформлять платежи с карт, с наличкой они стараются не иметь никаких дел. «Неправильные» же, напротив, никогда не откажутся от уличных сборов, ведь только в этом случае деньги практически не поддаются никакому учету.

Решением проблемы, по мнению благотворителей, может стать только специальный закон, запрещающий любые сборы на улицах. Однако уличные сборы — это лишь верхушка айсберга. Дальше клубок все равно придется распутывать. Борьба с уличными сборами непременно потянет за собой и борьбу с частными сборами в соцсетях, где предприимчивые граждане давно и успешно собирают миллионы. Причем эти денежные потоки также не контролирует никто, и то тут, то там вспыхивают локальные скандальчики: одна собирала себе на лечение рака, а купила новую машину. Другие хотели лечить тяжелобольную дочь, а в итоге с собранных средств открыли магазин.

Самое печальное то, что люди, готовые отозваться на чужую беду и спасти человека, сталкиваясь с подобными случаями, могут махнуть рукой и отказаться от своих намерений.

А без благотворительности, увы, очень многие проблемы пока решить невозможно.

Расскажите о проекте в соц.сетях

Президентские гранты 2017

Наш проект «Все вместе против мошенников» выиграл президентский Грант!

Благодаря гранту у нам появится возможность расширить границы информационной кампании и сделать её федеральной — с наружной рекламой, объявлениями в транспорте, публикациями в федеральных и региональных СМИ, обучить НКО основам отчётности, которая позволит гражданам отличить честную организацию от мошеннической, и создать уникальный сборник кейсов по борьбе с действиями псевдоблаготворительного характера.

 

Подробнее о проекте: Президентскиегранты.рф

Расскажите о проекте в соц.сетях

«Гражданские активисты» с коробками для денег: кто они

Уже второй год в многолюдных местах областного центра нередко можно встретить молодых людей в жёлтых накидках с надписью «гражданский активист», с ящичками для сбора денег и фотографиями детей, ради которых якобы они и вышли на улицы…

Как правило, это бойкие на язык подростки, хорошо обученные тактике общения, умеющие выбрать из городской толпы потенциальных «клиентов»- мам с детьми, сердобольных старушек, обладателей толстых кошельков. Знающие, как давить на жалость и совесть. Правда, когда «гражданских активистов», гордо именующих себя волонтёрами, начинаешь расспрашивать, какой фонд они представляют и что за дети на фотографиях, красноречие их тут же пропадает — подростки стараются ретироваться.

Бескорыстность под вопросом

На себе испробовано. Первый раз положила сторублёвку в ящик не задумываясь, но при дальнейших встречах стало интересно, кому помогут мои деньги? Тем более, ни Детский фонд, ни другие известные благотворительные фонды области, работающие честно и открыто, не собирают на улицах средства для нужд тяжелобольных детей. Отсюда и возникающие сомнения по поводу данной «благотворительности».

Кто же эти люди, призывающие нас устами вятских школьников или студентов, нанятых за проценты от собранных средств, к совести и милосердию?

Как пояснил уполномоченный по делам ребёнка в Кировской области Владимир Шабардин, к истинной благотворительности, которая основана прежде всего на строгой отчётности за каждый перечисленный фонду рубль, бескорыстности, безвозмездности и адресности, они отношения не имеют.

Это представители фонда, зарегистрированного в далёком Красноярском крае. Компания позиционирует себя как благотворительная и выступает с патетическими лозунгами типа: «Мы хотим изменить мир! Наша цель помочь каждому нуждающемуся!». Правда, лозунги как-то не совсем точно вписываются в деятельность фонда, который уже успел «наследить» во многих российских регионах — в Новосибирске, Пензе, Ростове-на-Дону, Санкт-Петербурге, Йошкар-Оле. К слову, фонд сворачивает свою деятельность в одной области и перебирается в следующую как только чувствует к себе повышенный интерес со стороны общественности. Так было, к примеру, в Пензе. И что печально, подобные лжеблаготворители изначально приучают молодёжь к тому, что деньги «не пахнут». Пусть даже «отщипнутые» от пожертвований на поддержку детей из скудного пенсионерского кармана.

Правда, есть среди кировской молодёжи и те, кто, отработав день и получив из этого же ящичка зарплату, начинают сознавать, что занимаются не волонтёрством и тем более не благотворительностью в её настоящем понимании. Такие ребята приходят в аппарат уполномоченного по делам ребёнка и делятся своими сомнениями.

«На нужды руководства фонда»

Нашествие фонда, как считает Владимир Шабардин, высвечивает две проблемы. Во-первых, непонятно, какая сумма от тех же 100 рублей, переданных сердобольным гражданином на лечение ребёнка, действительно до него дойдёт (таких подтверждений нигде нет) и сколько «осядет» на нужды руководства фонда. Во-вторых, фонды, работающие честно и прозрачно, уверены, что такая нечистоплотность очерняет и бросает тень на всю благотворительную деятельность.

— Здесь, на мой взгляд, найдена умелая форма зарабатывания денег, спровоцированная пробелом в законодательстве. И единственный способ на сегодня избавиться от таких «благотворителей» — просто игнорировать их. А для истинной, адресной помощи больным детям и другим категориям нуждающихся у нас есть свои региональные благотворительные фонды, такие, как Кировское отделение Российского детского фонда, «Дорогою добра», «Птица счастья», «Это чудо», с которыми мы тесно сотрудничаем», — говорит Уполномоченный по правам ребёнка в Кировской области.

Чтобы оградить доверчивых граждан от подобных лжефондов, представители российских благотворительных фондов провели в мае первую общероссийскую конференцию «Все вместе против мошенников». Была принята декларация о добросовестности в сфере благотворительности. Данный документ признал порочной и недопустимой набирающую силу практику сбора пожертвований от имени организаций в местах скопления людей — как с применением внешних признаков благотворительного сбора (прозрачный ящик, фото подопечных, информация о фонде-сборщике и так далее), так и под видом «благотворительной» продажи сувениров.

«Как правило, — говорится в декларации, — этим занимаются люди, выдающие себя за волонтёров, а на деле получающие процент от вырученных средств, то есть коммерческие агенты, которые обманывают общественность».

Сейчас к этой декларации присоединились более 250 фондов, в том числе и наши региональные.

На конференции было принято решение препятствовать уличному «лжеволонтёрству», и через обращения к законодателям.

Как отметил Владимир Шабардин, никто не говорит о том, что ящики-копилки следует запрещать в принципе. Они возможны в двух случаях: если размещены стационарно, как, к примеру, делает это Детский фонд или фонд «Наследие Вятки». В этом случае идёт строгий учёт их содержимого. Или же в ходе организованных акций, о которых сообщается заранее.

— Бесконтрольный сбор наличных денег на постоянной основе провоцирует их нецелевое использование и подрывает доверие к благотворительности в целом,- уверен Владимир Валерьевич.

Источник: http://kirovpravda.ru

Расскажите о проекте в соц.сетях

Маленький герой крупной аферы

Это история о том, как 22-летний парень из Твери понял, что участвует в мошеннической схеме под видом благотворительного фонда, раскаялся, сдал полиции своего начальника и решил заниматься настоящей благотворительностью

«Я с утра кровь сдаю, потом поеду по делам, а потом можем встретиться, — говорит по телефону Алексей. — Теперь работы у меня нет, так что я более-менее свободен». Несколько дней назад Алексей сам себя выгнал с работы — закрыл тверской филиал благотворительного фонда «Сильные дети», директором которого был. Еще утром того дня он и представить не мог, что вечером лишит себя и десяток своих сотрудников хорошей ежедневной прибыли.

Экспозиция

День начался как обычно. Он открыл офис в 11 утра, раздал пришедшим «волонтерам» реквизит и отправил их на улицы. Реквизит — это манишка с логотипом фонда, ящик для сбора денег с фотографиями больных детей, пакеты с листовками и папки с документами. Документы — это копии медицинских заключений больных детей, доверенность гражданского активиста и письменное согласие родителей «волонтера». Большинство «волонтеров» были несовершеннолетними.

«Чтобы все было «чисто», нам нужны были формально эти бумажки, — говорит Алексей. — Дети просто приносили эти согласия, а кто их писал, я не проверял, да и не задумывался об этом». Вечером подростки возвращались, Алексей вскрывал ящики с наличностью, отсчитывал им 20% от собранного, говорил «до завтра» и клал деньги в общую кассу. Когда последний волонтер уходил, он считал общую сумму, забирал себе еще от 5 до 15%, а остальное переводил на личную карту учредителя фонда Сергея, который находился в Чувашии.

Кульминация (вне очереди)

То же самое должно было произойти и тем вечером, но днем Алексей получил испуганное сообщение. Во «ВКонтакте» писала одна из «волонтеров», 14-летняя девочка. Что ее окружили какие-то активисты и полиция и отвезли в отделение. Что она не понимает, что сделала плохого, и просит приехать. Алексей взял документы фонда, свою доверенность гражданского активиста, закрыл офис и поехал в отделение.

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД

В коридорах офисного центра, в котором работал Алексей

«Я приехала в Тверь в командировку послушать, как обстоят дела с мошенничеством в местном благотворительном секторе, — рассказывает координатор проекта “Все вместе против мошенников” Мила Геранина. — После круглого стола мы еще посмеялись, что было бы забавно прямо тут, на месте, кого-нибудь разоблачить. И вот спустя час мы идем с коллегами по местному Арбату и видим девочку-волонтера с ящиком для сбора денег на лечение больного ребенка». Мила с коллегами начали расспрашивать девочку, вызвали полицию, стражи порядка прибыли, и все вместе поехали в отделение.

«МЫ ИДЕМ С КОЛЛЕГАМИ ПО МЕСТНОМУ АРБАТУ И ВИДИМ ДЕВОЧКУ-ВОЛОНТЕРА С ЯЩИКОМ ДЛЯ СБОРА ДЕНЕГ НА ЛЕЧЕНИЕ БОЛЬНОГО РЕБЕНКА»

Пока ждали маму девочки, явился Алексей. «Я приехал в отделение разбираться, что к чему. Там было несколько представителей фондов. Мы долго разговаривали, они рассказывали мне, что благотворительные фонды так не работают, что мы занимаемся чем-то плохим. Я в ответ показывал им копии учредительных документов, свою доверенность и доказывал, что мы делаем благое дело и собираем деньги на лечение больных детей».

«У меня сложилось ощущение, что эти ребята искренне верили в то, что они делают доброе дело, — говорит Екатерина Самсонова, директор благотворительного фонда “Добрый мир”. Она была среди тех, кто вызвал полицию и поехал в отделение. — Они сами не понимали, что хорошо, а что плохо. Что волонтер — это человек, который помогает бесплатно. Что перечислять собранные деньги на личную карту директора — неправильно. Что брать себе в общей сложности 40% от этих денег — неправильно. Когда мы разговаривали в отделении, Алексей искренне удивился, что они за месяц собирали столько, сколько наши (фонда “Добрый мир”. — Прим. “ТД”) стационарные ящики за год, — порядка 300 тысяч рублей. Но только у нас есть вся отчетность по этим ящикам и договоренность с администрацией города, а у них все было мимо кассы».

Мама забрала девочку домой, а Алексей остался с Милой, Екатериной и их коллегами в отделении. Разговор длился несколько часов. В итоге он понял, что стал частью большой мошеннической схемы и решил написать заявление в полицию на учредителя фонда. Благо далеко ходить не надо было. В отделении он рассказал полиции, как попал в фонд и как там все устроено.

Завязка

Около трех месяцев назад Леша искал работу и увидел объявление на «Авито»: «Ищем промоутеров, опыт не нужен, оплата наличными, дружный коллектив, чай, печеньки». Чай-печеньки и перспектива общения привлекли, и он пошел на собеседование. С ним общался Стас, который представился региональным руководителем фонда «Сильные дети». Он рассказал, что фонд занимается сбором денег на лечение больных детей, что зарегистрирован он в Чувашии и что у фонда филиалы в семи регионах.

«За 15 минут он рассказал, что нужно делать, вручил ящик и документы, и я пошел на улицу, — рассказывает Алексей. — Через пару часов я вернулся, в ящике 350 рублей. От них мне полагалось 20%. Я решил, что я не хочу этим заниматься. Одно дело — что-то рекламировать, другое — заниматься попрошайничеством. Я так и сказал Стасу, что это не мой уровень и вообще не мое. Стас спросил, где я работал раньше, заинтересовался и предложил мне нечто другое».

С короткими темными волосами и смелым взглядом, Леша выглядит бодро и уверенно. К своим 22 годам он отучился в Королеве сначала на инженера (но было скучно), потом перевелся на банковское дело (но не понравилось «впихивать людям кредиты»), а потом и вовсе бросил учебу. И пошел работать. Сначала барменом и администратором в клубах в Королеве, потом переехал в Тверь, где продолжал работать в барах. В промежутках успел поработать даже брокером на фондовом рынке. «Впечатляет», — сказал Стас и предложил ему должность начальника филиала фонда.

Развитие действия

Неделю Стас объяснял Леше, как будет строиться работа. Ему предстояло раздавать реквизит существующим «волонтерам» (так их там называли) и привлекать новых, а в конце дня отправлять деньги на карточку учредителя в Чувашию. Норма для сборов — тысяча рублей в час. «Обычно те, кто приносил меньше, сами не задерживались у нас, — рассказывает Леша. — А так 200 рублей в час — это довольно много для Твери. Нигде на флаерах такого не заработаешь. Кроме того, если активно подходить к людям, можно собрать и намного больше».

ЕМУ ПРЕДСТОЯЛО РАЗДАВАТЬ РЕКВИЗИТ СУЩЕСТВУЮЩИМ «ВОЛОНТЕРАМ» И ПРИВЛЕКАТЬ НОВЫХ, А В КОНЦЕ ДНЯ ОТПРАВЛЯТЬ ДЕНЬГИ НА КАРТОЧКУ УЧРЕДИТЕЛЯ

Леша быстро понял схему и начал работать, а Стас уехал в Смоленск. Семь дней в неделю Алексей отправлял волонтеров на улицы, платил им 20%, забирал часть кассы себе и отсылал остальное Сергею. В день в среднем перечислял десять тысяч рублей. Иногда бывало и больше, а на день города собрали аж пятьдесят тысяч, с них Леша получил семь с половиной тысяч и еще три тысячи премии от учредителя фонда за хорошие сборы. Десять тысяч в день он еще никогда не зарабатывал.

Речной вокзал — одно из мест, где работали подростки, собирая пожертвования для «фонда»Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТДНачальство было довольно, Сергей слал похвалы в Telegram, а Стас обещал, что, когда Тверской филиал выйдет на стабильный сбор в пятнадцать тысяч в месяц, Лешу переведут в Подмосковье открывать филиалы там. «Им понравилось, что я хорошо знаю не только Королев, но и всю Московскую область, и хотели меня туда перевести, — говорит Леша. — Я был не против, да и лично Сергей меня приободрил».

Они встретились первый и единственный раз за неделю до случая в отделении. До этого Леша только знал, что учредителя зовут Сергей Ерошенко, ему 24 года, живет в Чебоксарах, владеет сетью заправок. И еще что он сын депутата. «Он приехал в Тверь, мы встретились, он отвел меня в кафе и в бильярд, похвалил за хорошую работу», — говорит Леша.

А на следующий день после того, как Леша написал заявление и закрыл филиал, получил от Сергея сообщение в Telegram: «Это тебе один из чеков в качестве подтверждения платежей, чтобы ты себя почувствовал еще большим мудаком. А теперь прошу копию твоего заявления либо скажи полное его содержание. В противном случае я буду писать встречное письмо по факту хищения тобой фондовских денег и клевете». И приложил в доказательство своей честной деятельности чек.

Развязка

В чеке от 1 июля видно, что Сергей Евгеньевич Е. перечислил 64 200 рублей на некий счет в Сбербанке с пометкой «Пожертвование». Что должен доказывать этот чек, Леша не знает. Он показал чек полиции среди прочих документов. Также он дал полицейским свой логин и пароль от аккаунта в Telegram, где можно увидеть всю рабочую переписку с Сергеем и другими руководителями региональных филиалов фонда. Со всеми суммами, процентами и прочими деталями их работы.

ПОЛИЦИЯ, ПОХОЖЕ, НЕ ОСОБО ЗАИНТЕРЕСОВАЛАСЬ ЗАЯВЛЕНИЕМ АЛЕКСЕЯ

Но полиция, похоже, не особо заинтересовалась заявлением Алексея. «У меня ощущение, что им дела нет, — говорит Леша. — Они сказали, что, если им понадобятся еще сведения, они мне позвонят. Но до сих пор не звонили. Они даже не заходили в мой Telegram-аккаунт. А несколько дней назад Сергей заблокировал общий чат, так что теперь они и не зайдут, если захотят».

«Действия полиции вызывают массу вопросов, — говорит Мила Геранина, которая все это время была с Лешей в отделении, пока он писал заявление. — Полицейские даже не знали, что спрашивать у парня. Я объясняла им, на что именно обратить внимание. На то, что “волонтеры” получали деньги, но не были никак оформлены. На то, что сам Алексей не был никак оформлен. На то, что филиал в Твери не был даже зарегистрирован. Что деньги переводились напрямую на личную карту учредителя, а с нее в непонятном размере на какие-то другие счета. Наконец, на то, что ни один приличный фонд не собирает таким способом пожертвования».

Лирическое отступление

В феврале 2017 года десятки благотворительных фондов подписали Декларацию о добросовестности в сфере благотворительности, которую составила ассоциация «Все вместе». В ней они заявили, что не проводят сборы наличных в общественных местах с помощью переносных ящиков. «Как правило, этим занимаются люди, выдающие себя за волонтеров, а на деле получающие процент от собранных денег, то есть коммерческие агенты, которые обманывают общественность… Эта практика признается нами порочной и недопустимой для прозрачной и профессиональной организации», — говорится в декларации.

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД

Алексей на берегу Волги

Для сбора денег настоящие благотворительные фонды если и используют ящики-копилки, то стационарные. Они вскрываются при внешнем контроле, а также во время официальных мероприятий.

В России не существует единой законодательной базы, где четко были бы прописаны правила сбора денег благотворительными организациями, и поэтому привлечь Сергея Ерошенко за мошенничество будет непросто. «Суммы там были серьезные, порядка трех с половиной миллионов в месяц собирали все филиалы фонда. И ни отчетов, ни налогов, ничего», — говорит Алексей. «Для того чтобы этого учредителя начали проверять, надо, чтобы завели дело, причем на федеральном уровне», — уверена Мила Геранина.

Эпилог

Заведут ли правоохранительные органы дело, пока не ясно. Дозвониться и получить комментарий у Сергея Ерошенко не удалось, он не берет трубку. Алексей говорит, что угрозы учредителя его не пугают. Сейчас его волнует другое — как пройдет их встреча с Екатериной Самсоновой из фонда «Добрый мир».

Они познакомились тогда, в отделении полиции, и Леша сказал ей, что хочет работать в честном фонде и заниматься настоящей благотворительностью. «Мне казалось, что мы делаем доброе дело, и я с радостью работал семь дней в неделю без выходных. Думал, что помогаю больным детям». У Леши удостоверение донора крови, и он любит и хочет помогать другим.

«У меня в фонде как раз есть вакансия фандрайзера, — говорит Екатерина Самсонова. — Алексей производит впечатление честного и умного парня, надеюсь, мы сможем с ним договориться».

Источник: https://takiedela.ru/

Расскажите о проекте в соц.сетях

Организация «Шаг Навстречу» поддержала запрет благотворительности в метро

Благотворительная организация «Шаг Навстречу» прокомментировала запрет на благотворительность в петербургском метро.

В понедельник, 10 июля в СМИ появилась информация о том, что Смольный запретил заниматься благотворительными сборами в петербургском метро без письменного разрешения.

Ситуацию прокомментировали в пресс-службе Санкт-Петербургской Благотворительной Общественной Организации «Шаг Навстречу».

В фонде рассказали, что от действий мошенников, которые занимаются сборами средств якобы в благотворительных целях, страдает весь сектор благотворительности.

«Такое мошенничество, конечно, наносит удар по репутации всего благотворительного сектора. Об объемах такой «помощи» можно только догадываться» — ответили в пресс-службе.

Также в организации отметили, что «Шаг Навстречу» подписал специальную декларацию о несборе денежных средств вне мест проведения благотворительных мероприятий.

«Наша организация «Шаг навстречу», как и множество других добросовестных организаций и фондов, подписали декларацию о том, что мы не собираем наличные средства я ящики вне мест проведения организованных благотворительных мероприятий и вне стационарных ящиков для сбора наличных денег, опечатанных и вскрываемых в присутствии независимых контролеров» — заключают в пресс-службе организации.

Источник: http://piter.tv/

Расскажите о проекте в соц.сетях

Благоразорительность: общественники разработали план по борьбе с благотворительными фондами — мошенниками

Общественники предлагают бороться с благотворительными фондами — мошенниками. Один из авторов инициативы, глава организации «Скорая молодёжная помощь» Антон Андросов, рассказал RT, что необходимо законодательно запретить собирать пожертвования в общественном транспорте и на улице, а также ввести обязательную форму отчётности для всех фондов и создать всероссийский реестр благотворителей. В Госдуме идею поддержали. Между тем добросовестные благотворительные организации предположили, что тотальные запреты могут только навредить их деятельности.

Общественная организация «Скорая молодёжная помощь» (CМП) разработала комплекс мер по борьбе с благотворительными фондами-мошенниками. Один из авторов инициативы, член Общественного совета при уполномоченном при президенте РФ по правам ребёнка, глава СМП Антон Андросов рассказал RT, что в существующем законодательстве есть целый ряд пробелов, которыми пользуются мошенники.

В частности, предлагается запретить собирать пожертвования в общественном транспорте и на улице, ограничить участие в сборе денег несовершеннолетних, а также ввести обязательную форму материальной отчётности для всех фондов и создать всероссийский реестр благотворителей.
Пакет предложений, разработанных общественниками, в ближайшее время будет направлен в комитет Госдумы по госстроительству и законодательству.

«Число недобросовестных организаций постоянно растёт. Они регистрируются как благотворительный фонд — и начинается сбор денег в общественных местах, как правило, с привлечением подростков. При этом только 20% собранных средств отправляется нуждающимся, а остальные оседают в карманах мошенников. А это те деньги, которые могут спасти человеку жизнь», — пояснил Андросов.

Однако привлечь мошенников к ответственности очень сложно. Необходимо найти пострадавших, то есть тех, кто добровольно отдал деньги где-нибудь на улице, и уговорить их написать заявление в полицию, а это практически невозможно, утверждает глава СМП.

Первый заместитель председателя комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Михаил Емельянов в разговоре с RT сообщил, что готов не только поддержать, но и активно продвигать эти предложения. Он считает, что урон, который наносят мошенники, исчисляется не материальными, а прежде всего репутационными потерями для всего благотворительного движения, так как дискредитирует его в глазах жертвователей.

«Каждая из предложенных мер обоснованна и заслуживает внимания. Теперь нужны специалисты, которые подготовят хорошую экспертную базу. Нужно всё хорошо проработать, чтобы не навредить. Безусловно, такую законодательную инициативу я готов поддержать. Достаточно пройтись по городу, чтобы понять, сколько мошенников спекулируют на святых чувствах, и с каждым годом их становится больше», — утверждает он.

Емельянов считает, что необходимость проработать механизмы, регулирующие деятельность благотворительных организаций, назрела уже давно. Но инициатива должна была исходить от самих фондов, от людей, которые знают проблемы изнутри, считает депутат.

Впервые попытка выработать единую дорожную карту по борьбе с «благотворительными мошенниками» приняли в начале мая на всероссийской конференции «Все вместе против мошенников». По её итогам крупнейшие благотворительные организации страны приняли резолюцию, в которой, в частности, зафиксирована договорённость отказаться от сбора денег на улице. Однако прийти к единому знаменателю пока всё же не удалось.

Администратор групп Русфонда в социальных сетях Евгения Лобачёва в разговоре с RT заявила, что организация отказалась подписывать составленный документ, так как выступает против политики запретов. При этом, по её мнению, сама идея разработать единый комплекс мер, которого будут придерживаться все, очень своевременная. На сегодняшний день, по её словам, фонды-мошенники «появляются как грибы после дождя», при этом установить точное их число невозможно.

«Мошенники работают везде: на улице, в интернете, в соцсетях. Если мы идём по пути запретов, то завтра нам нужно будет в интернете запретить всем собирать деньги. А если люди собирают сами себе? Ну ни один фонд не взял их. Как мы можем им запретить? Тут двоякая история, главное — не перегнуть. Необходимо искать золотую середину», — пояснила она.

По её мнению, более эффективным может стать увеличение требований к фондам на этапе регистрации, а также к их отчётности.

Член комиссии по вопросам благотворительности, гражданскому просвещению и социальной ответственности Общественной палаты Елена Тополева-Солдунова считает, что проблема не в том, чтобы сформулировать и принять законодательные изменения, а в практике его применения. Должно учитываться множество нюансов, а тотальные ограничения и запреты могут только навредить добропорядочным и прозрачным фондам, считает она.

«Сегодня ведётся серьёзная работа с Минтрансом, РЖД и МВД. Возможно, понадобится внести изменения в Уголовный кодекс. Но главное — не делать резких движений, чтобы не сделать хуже. Например, если обязать всех регистрироваться в едином реестре, который будет курировать какое-либо ведомство, есть риск, что это может превратиться в бюрократический, неподъёмный механизм», — утверждает Тополева-Солдунова.

По данным справочника Русфонда, на 2015 год в России действовали 455 благотворительных фондов. Большинство организаций зарегистрированы в Центральном (42%), Северо-Западном (19%) и Приволжском (14%) федеральных округах. Почти треть находится в Москве, 14% — в Санкт-Петербурге. 48% фондов занимаются организацией помощи тяжелобольным и детям-инвалидам, 45% — взрослым-инвалидам, у 31% одним из видов работы является поддержка детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Меньше всего благотворительных организаций действует в сфере науки и поддержки научных исследований.

Расскажите о проекте в соц.сетях