Заявить о подозрительном сборе

Проект Ассоциации «Все вместе»

Проект по борьбе с мошенничеством в сфере НКО

Ассоциация cоциально-ориентированных некоммерческих организаций «Благотворительное собрание «Все вместе» Оператор грантов Президента Российской Федерации

Меню

Была ли девочка? Мошенники собирают деньги для несуществующих больных

Информацию о потенциальном факте мошенничества детский омбудсмен направила в полицию для проведения проверки.

Имя Виктории Виноградовой, которой якобы требуется дорогостоящее лечение, уже не в первый раз появляется в информационном пространстве региона. Весной этого года в несколько компаний Пермского края пришли письма с просьбой помочь девочке. В одной из этих компаний работал волонтёр фонда «Дедморозим».

(далее…)

Расскажите о проекте в соц.сетях

Бизнес на добрых. Как в Сети собирали деньги на лечение девочки, которой нет

Несколько дней назад в Интернете начался сбор пожертвований на лечение восьмилетней Лиоры Алиевой. На земле трудно найти человека, который был бы болен тяжелее. У Лиоры два рака — щитовидной железы и надпочечников. Ей пересадили сердце и два раза — почку. Но это ещё не всё: сейчас девочке требуется пересадка другой почки. И на это нужно $25 тысяч.

(далее…)

Расскажите о проекте в соц.сетях

«Открытость, не вызывающая вопросов»: как фондам доказать донорам свою честность

На второй конференции «Все вместе против мошенников», которая прошла 21 мая в Москве в центре «Благосфера», обсудили вопросы отчетности и прозрачности благотворительных организаций в глазах жертвователей.

Как правило, понятная и доступная отчетность – единственная возможность фондов продемонстрировать жертвователям прозрачность своей работы. Этот вопрос обострился с появлением мошеннических фондов, которые подделывают отчетность. Но как тогда человеку, решившему пожертвовать свои деньги на благотворительность, обезопасить себя от обмана, а фондам — доказать свою честность?

Фото: Александра Захваткина/АСИ

«Прозрачность бывает вредна»

Модератор дискуссии Татьяна Тульчинская, директор фонда «Здесь и сейчас», председатель Совета благотворительного собрания «Все вместе», считает, что мошенничество в благотворительной сфере прекратится только тогда, когда усилия, которые затрачивают мошенники, чтобы мимикрировать под честный фонд и получать прибыль, превысят эту самую прибыль.

«Мы должны создавать максимальное количество сложностей для них, но не создавать их для себя. Мы хотим разработать такие системы отчетности, которые будут просты в исполнении для нас, а для мошеннических фондов будут неподъемны по техническим причинам. Мы ориентируемся на то, чтобы для них это стало слишком трудоемко и, как следствие, невыгодно», — отметила Тульчинская.

Татьяна Тульчинская и Дмитрий Даушев. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Границы прозрачности и отчетности в благотворительности довольно гибкие. Это связано с многообразием мнений в секторе. Некоторые фонды отчитываются до копейки, другие считают, что делать это необязательно.

«Опыт показывает: излишняя прозрачность бывает даже вредна. Если вы будете отчитываться за каждую копейку, то испытаете удовлетворение, но для кого это сыграет роль? Есть разумная достаточность. И прозрачность должна быть разумна, достаточна и актуальна. Излишняя детализация, как мне кажется, вредна», — считает председатель экспертного совета Политехнического музея, член Московской Хельсинкской группы, эксперт Комитета гражданских инициатив Вячеслав Бахмин.

Доноры – те, кто жертвует деньги, — по-разному относятся к отчетности фонда.

«Есть простые люди, которые не задумываются, кому они дают деньги. Отсюда и возникают мошенники. Но если донор крупный, он обязательно будет смотреть, кому он жертвует, и изучать информацию об организации», — уверен Бахмин.

Вячеслав Бахмин. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Есть и другие мнения. Президент благотворительного фонда «Предание» Владимир Берхинсчитает, что излишней детализации не бывает.

«Необходимо помнить о правах жертвователя. Не важно, сколько он пожертвовал. Вы должны рассказывать ему, на что пошли его деньги. Если будет введен подобный принцип, то довольно быстро вопросов о том, кто прозрачен, а кто – нет, у нас не останется. Сейчас интересы частного донора ничем не защищены», — сказал Берхин.

Определить целевую аудиторию

Любой серьезный, добросовестный фонд размещает свою отчетность в открытом доступе на сайте. Но угодить всем донорам сложно.

«Никакие отчеты никогда не удовлетворят всех. Мы отчитываемся в ручном и автоматическом режимах, делаем отчеты в соцсетях и рассылках, с этого месяца делаем еще и видеоотчеты, но все равно нам регулярно пишут недовольные люди», — рассказал председатель совета благотворительного фонда «Нужна помощь», директор портала «Такие дела» Митя Алешковский.

Митя Алешковский. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Специалисты уверены: отчитываться нужно так, чтобы у людей не было вопросов. Для этого необходимо четко понимать свою целевую аудиторию и ее желания.

Дмитрий Даушев, директор департамента фандрайзинга и коммуникаций «Детские деревни — SOS Россия», поделился случаем из своего опыта.

«У нас был донор, который получал отчеты за очень большие суммы. Этот отчет всегда всеми принимался. Потом донор затих, перестал помогать. Когда мы попытались разобраться, в чем дело, он ответил: «Моему аудитору не понравился ваш отчет». Это было для нас шоком, потому что это всегда работало. Мы пригласили аудитора, он копался в каждой копейке и в итоге признал, что был неправ».

Как бороться с мошенниками

Однако для многих доноров – особенно тех, которые жертвуют небольшие суммы, — вопрос отчетности благотворительного фонда все еще не очень важен. И этим пользуются мошенники.

«В контексте борьбы с мошенничеством отчетность – лишь один из инструментов. Само наличие отчетности на сайте не решение проблемы», — считает Даушев. Эксперт сомневается в эффективности стандартов и единых принципов.

Дмитрий Даушев. Фото: Александра Захваткина/АСИ

С ним солидарен и Алешковский: «Никакими отчетами и стандартами отчетности мы никогда не решим проблему с мошенниками. Мы ее решим, когда общество качественно изменит свое отношение к пожертвованиям. Когда люди начнут задавать себе критические вопросы перед тем, как отдать кому-то денег. Такие же вопросы, которые они задают себе перед покупкой телефона или машины».

Фонды и доноры: двустороннее движение

Идею единых правил функционирования благотворительного фонда поддерживает координатор площадки «Информационная открытость» Общероссийского гражданского форума Эльвира Алейниченко.

«В прошлом году предложили стандарт информационной открытости. Сектору необходимы некие границы, которые бы устанавливали, что есть мы, а что — не мы.  Сейчас создается портал, где фонды смогут размещать информацию о себе», — говорит эксперт.

Создание такого портала — попытка выработать принципы взаимоотношений между фондами и жертвователями. Тогда работа фондов станет понятнее и прозрачнее.

Эльвира Алейниченко. Фото: Александра Захваткина/АСИ

«Какие бы принципы мы ни вырабатывали у себя внутри каждой организации, это не даст эффекта, если не будет общей верификации. Наверное, тут должно быть двустороннее движение: с одной стороны — саморегуляция сектора, выработка принципов, с другой – развитие культуры жертвователей: как доверять, как проверять, как выстраивать работу с теми, кому вы доверяете свои деньги», — уверена Алейниченко.

Еще один вариант обезопасить донора от мошенников – создавать организации, аналогичные Charity Navigator, например. Они верифицируют НКО и дают некую гарантию прозрачности и честности фонда.

«Мне кажется, именно за этим будущее, потому что общество все равно никогда не будет разбираться досконально в вопросах отчетности: среднестатистический человек не знает, как должен выглядеть этот отчет. Уж тем более когда к нему подходит человек на улице с фотографией больного ребенка. Проще, чтобы были некоторые гаранты, верифицированные сообществом», — уверен Митя Алешковский.

В России донор может обезопасить себя, воспользовавшись сервисом для умной и честной благотворительности «Добро Mail.ru». Сейчас проект сотрудничает с 160 фондами из 44 регионов страны.

«Чаще всего отсеиваем благотворительные организации потому, что нет отчетов, хотя на нашем сайте прописано это требование. Отчеты должны обязательно быть на сайте организации — всегда находятся люди, которые задают вопросы по платежным документам, и наша задача – оперативно на них отвечать», — рассказывает руководитель проекта «Добро Mail.ru» Александра Бабкина.

Александра Бабкина. Фото: Александра Захваткина/АСИ

Дело даже не столько в отчетности, сколько в профессионализме фондов, считает эксперт. «Как правило, если у организации бардак с отчетностью, у них все не очень хорошо с саморефлексией и самооценкой», — говорит Бабкина.

 

Источник: https://www.asi.org.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

СМС добра: стоит ли жертвовать свои деньги благотворительным фондам, и почему их так много

Стоит ли жертвовать свои деньги благотворительным фондам, и почему их так много

На телевидении и в интернете частные лица и всем известные звезды частенько предлагают перевести любую сумму при помощи смс-сообщения на короткий номер, которая пойдет на дорогостоящее лечение больных детей. Иногда и взрослых. Почему эта благотворительная схема не является прозрачной, как действуют мошенники, и куда все-таки подевались миллионы, собранные россиянами на лечение Жанны Фриске?

Денежные разборки после смерти

Когда с известной певицей Жанной Фриске случилось несчастье, клич о помощи бросила семья и ее гражданский муж, телеведущий Дмитрий Шепелев. За сбор средств взялась благотворительная организация «Русфонд», которая часто привлекает деньги при информационной поддержке Первого канала. Так было и в этом случае – для помощи больной можно было просто отправить смс на короткий номер, что и сделали тысячи неравнодушных россиян. Однако опухоль оказалась неоперабельной. Часть собранных средств ушла на оплату пребывания Жанны Фриске в дорогой клинике Нью-Йорка, а другая часть… пропала. При жизни Жанны родственники предоставили отчет о потраченных на здоровье певицы более 4 млн рублей. Судьба более 21 млн рублей так и не известна. В 2016 году руководство организации «Русфонд» обратилось в Следственный комитет РФ с заявлением о мошенничестве. В ходе следствия выяснилось, что русфондовцы подозревают в присвоении денег отца певицы Владимира Фриске, а он сам обвиняет в пропаже средств как раз сотрудников «Русфонда». В итоге в прошлом году Мосгорсуд встал на сторону благотворительной организации, которая заявляет о нецелевом использовании собранных средств семьей Фриске. Теперь родители Жанны должны вернуть деньги «Русфонду». Однако сейчас идут апелляции и будут новые судебные заседания. Главное же, так и непонятно: куда подевались 21,7 млн рублей? Безусловно, это дело нанесло сильный удар благотворительному движению в России, потому что простые россияне увидели: их благородный позыв души, мягко говоря, куда-то подевали…

Непрозрачные схемы

Больных детей, когда им требуется значительная сумма денег на операцию и лечение, понятно, жальче всего. В 2015 году Пятый канал запустил акцию «День добрых дел». Еженедельно в информационных передачах канала показывается трогательный репортаж о ребенке, которому нужна срочная дорогостоящая операция, и указывается короткий номер для благотворительного смс-сообщения. Акцию поддерживают в эфире канала многие российские звезды: Михаил Боярский, Марина Александрова, Татьяна Навка, Нонна Гришаева, Михаил Пореченков, и другие. Они говорят проникновенные речи в духе — чем больше отдаешь в этой жизни, тем больше в итоге получаешь. Как рассказали корреспонденту «Нашей версии» на Пятом канале, за это время удалось помочь почти полутора сотням малышей, находившемся в тяжелом состоянии. Однако точные цифры собранных денег и конкретные операции с расценками привести не смогли, сославшись на тайну частной жизни конкретных людей.

Допустим. Но стоит все же подчеркнуть: благотворительные схемы благотворительных фондов, коих в России около девяти тысяч, весьма непрозрачны. Да, они обязаны размещать информацию о своей деятельности, в том числе коммерческую, на сайте Минюста (раз в год), однако найти и проанализировать эти цифры простым гражданам непросто. Тут и профессионалы могут запутаться.

«Появление названия фонда и его героев на экране телевизора не может быть гарантией того, что информация проверена, и все ваши деньги уйдут конкретному персонажу. В подавляющем большинстве случае да, уйдут. Но, может быть, и нет», — говорит административный директор одного из самых старых российских благотворительных фондов «АдВита» Елена Грачева.

Сотрудники проверенных фондов советуют россиянам: лучше прийти в благотворительную организацию лично, поговорить с ответственным работником, взять на месте банковские реквизиты, получить гарантии прозрачности хождения ваших средств – на что конкретно они пойдут. А не слать эсэмэски в телевизор…

Однако мошенники, для которых нет ничего святого, тут же подтянулись к популярной теме. К примеру, в ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти «Нашей версии» рассказали, что в последние два года пошли заявления от граждан, получивших на электронную почту письма от неких благотворительных фондов, которые просят помочь детям хотя бы небольшой суммой. Фотографии детей приводятся. И мобильные телефоны, и банковские реквизиты. Так вот полицейские просят подчеркнуть: это всегда, абсолютно всегда обман!

В «Русфонде» также заверили корреспондента «Нашей версии»: настоящие благотворительные фонды не ведут веерную рассылку на электронные почты либо мобильные телефоны граждан. И никогда не пишут провокационные или спекулятивные сообщения под фото малыша вроде такого: «Помогите, или этот ребенок умрет! Это его последний шанс!». Важно знать: жертвователь имеет право не только задать вопрос по телефону или электронной почте сотрудникам благотворительной организации либо фонда, но и запросить документы, подтверждающие обоснованность просьбы, и документы, объясняющие, куда было потрачено именно ваше пожертвование.

Официально

«Не вызывает сомнения, что как НКО в целом, так и благотворительные организации в частности, занимаются значимой и полезной работой. При этом периодически в прессе появляется информация по сбору средств на лечение детей и взрослых с указанием на то, что помощь не может быть оказана в России или требует оплаты. Проведенные проверки показали, что по ряду таких фактов данная информация не соответствует действительности». Минздрав РФ

Источник: https://versia.ru/stoit-li-zhertvovat-svoi-dengi-blagotvoritelnym-fondam-i-pochemu-ix-tak-mnogo

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

II всероссийская конференция «Все вместе против мошенников» 21 мая 2018

Вторая всероссийская конференция «Все вместе против мошенников»

Дата мероприятия: 21 мая 2018 г,  9.00-18.00.

Место: Центр «Благосфера» (г. Москва, м. Динамо, 1й Боткинский проезд, д 7 строение 1)

ПРОГРАММА КОНФЕРЕНЦИИ

09.00 – 10.00
Сбор гостей, регистрация


10.00 – 11.30
Итоги года борьбы с мошенниками. Пленарное заседание.
Модератор — Е.Тополева-Солдунова, АСИ

Спикеры:
А. Гулютин, Ридус
Д.Поликанов, Благотворительный фонд поддержки слепоглухих «Со-единение».
Н.Костенко, Государственная Дума
В. Берхин, БФ «Предание»
К.Бермант, БФ «Детские сердца»
А.Андросов, «Скорая молодежная помощь»


11.30 – 12.00
Кофе – брейк


12.00 – 13.30
Отчетность и прозрачность благотворительных организаций в глазах жертвователей. Дискуссия

Модератор — Т. Тульчинская, «Здесь и сейчас», благотворительное собрание «Все вместе»
Спикеры:
В.Берхин, БФ «Предание»
М.Алешковский, «Такие дела»
Д.Даушев, «Детские Деревни — SOS Россия»
Э.Алейниченко, тематический блок ‘Информационная открытость’ Общероссийского гражданского форума
В.Бахмин (Председатель экспертного совета Политехнического музея, член Московской Хельсинкской группы, эксперт Комитета гражданских инициатив).
А.Бабкина, Добро.Mail.ru


13.30 – 14.30
Обед


14.30 – 16.00
Мошенники в интернет. Есть ли шансы на победу? Дискуссия

Модератор — А.Бабкина, Добро.Mail.ru
Спикеры:
Е.Кочнева «ВКонтакте»
С.Машистова «Русфонд»
В.Берхин «Предание»
Спикеры уточняются.


16.00 – 16.30
Кофе-брейк


16.30 – 18.00
Они их победили. Лучшие региональные кейсы

РЕГИСТРАЦИЯ

Добавьте ссылку на Конференцию в календарь: Outlook    Outlook Online    Google Календарь    iCalendar

Регистрация СМИ: stop-obman@wse-wmeste.ru

Расскажите о проекте в соц.сетях

Токсичная благотворительность: как на болезнях детей родители зарабатывают миллионы и кто такие «феи» онкотусовки

Отправляя свои «плюс сто на Мегафон», можем ли мы быть уверены, что деньги пойдут по назначению? Какова сетевая жизнь пословицы «С миру по нитке  бедному рубашка», что такое «токсичные сборы» и как вычислить мошенника.
Первые два миллиона и «курятник»

Никите Шалагинову 22 года. У него эпителиоидная саркома. Это редкий вид рака мягких тканей, практически не поддающийся лечению: метастазируют 50% опухолей. Болезнь диагностировали полтора года назад. За это время простой мальчик из Петропавловска-Камчатского стал героем интернета, собрал 30 миллионов рублей, ни разу не отчитался о потраченных деньгах, обзавелся армией фанаток и ненавистников.

Волонтер Катя (имя изменено по просьбе героя) прошла обе эти стадии – от восхищения парнем до обвинений его в мошенничестве.

Она сравнивает происходящее с реалити-шоу. Вроде «Дома-2», только здесь ты не просто зритель, а участник процесса, следишь в режиме онлайн, как человек борется за жизнь, и думаешь, что качаешь маятник судьбы, перечислив средства.

Или так тебя заставляют думать те, кто устанавливает правила игры.

Когда Шалагинов написал первое письмо с просьбой собрать 2 миллиона рублей, он уже пять месяцев находился на лечении в Южной Корее. Врачи предлагали ампутировать руку, но Никита не хотел сдаваться, а деньги у семьи закончились. Как он объяснил позже, 20-летнего, то есть достаточно взрослого, его не взялся лечить ни один благотворительный фонд. Тогда Никита запустил обычный сетевой сбор. Откровенные рассказы про болезнь он разбавлял лирикой и философией, а завершал номером личной карты и электронных кошельков.

По словам Кати, Никита обладает классическим «суповым набором» главного героя: харизма, приятная внешность, ум. Возможно, поэтому всего за два дня ему перечислили почти 700 тысяч рублей, оставшиеся деньги собрались еще через две недели, а когда молодой человек вернулся в Россию, у него уже была команда девушек-волонтеров. Катя вспоминает, что их диалог в вотсапе назывался то ли «курятник Шалагинова», то ли «курочки Шалагинова».

Главным человеком в этой команде была Елена Восс. С ней мы встречаемся в кафе в центре Москвы поздно вечером. Елена только что прилетела из Германии, где постоянно живет с мужем и маленькой дочерью. Когда сбор признали токсичным, то есть мошенническим, на нее как на соучастницу началась травля. По словам Восс, она сейчас в Москве для того, чтобы извиниться перед всеми, кого ввела в заблуждение, сама обманутая Никитой. Речь о «спонсорах», друзьях Елены, которые по ее просьбе помогали Шалагинову репостами и большими суммами. Имен Елена не называет.

Перед встречей она присылает в вотсап большое сообщение, в котором подробно расписывает свою версию истории (орфография и пунктуация сохранены):

Январь 2017 года, Лена Восс нашла случайно Никиту в инстаграмме и захотела ему помочь. Добавилась в чат волонтеров, которые помогали Никите делать сборы: репостами и письмами к звёздам, чтобы они делали репосты.

Январь  Март 2017 Никита и лена подружились. Общались на разные темы, и решили вместе с волонтёрами создать Единый Онкологический портал России www.eopr.info

Июнь 2017 Никита возвращается от врача, звонит Лене и говорит, что никакое лечение не помогает, и он не хочет жить и говорит о самоубийстве. Лена его успокаивает и предлагает жить ради ЕОПР. За неделю уговоров Никита соглашается что, да, ему есть ради чего жить  запуск проекта еопр совместно со всеми волонтёрами…

Чашка кофе для Никиты

Елена утверждает, что была рядом с Никитой в качестве друга и волонтера, однако многие обвиняют ее в кураторстве. Куратор – человек, который сопровождает больного, находит для него клиники и получает за это деньги либо от клиента, либо от клиник.

Когда Никита один, без родителей, переехал жить в Москву, Восс делала все, что по логике должны делать самые близкие: находила врачей, квартиры, чтобы Никита останавливался во время консультаций за границей, вела переписку с клиниками, объясняя это тем, что родители Никиты не умеют пользоваться компьютером и не знают английский, «была на связи 24 часа 7 дней в неделю» (цитата Елены). По словам волонтера Кати, Лена с Никитой даже подделывали подписи его родителей. На вопрос Кати и других девушек из команды о том, почему она «впрягается именно за этого мальчика», Восс отвечала: сын друзей.

– Я раза три на разных площадках в защиту Лены писала, что это сын ее друзей, а меня тыкали лицом: вообще-то это не сын друзей, сам Никита сказал, что Лена – девочка со двора, – вспоминает Катя. – Тогда я спросила у Лены, кто вообще этот пацан, за которым мы, выдирая волосы, полгода гоняемся. На что Лена ответила: «Да, не сын друзей, просто вы не пошли бы тогда за мной».

По замечанию волонтера Кати, вместе с появлением в истории Елены Восс пропали всякие попытки Никиты отчитаться о средствах, зато значительно выросли сборы. Сначала Шалагинов собрал 100 тысяч евро на лечение в Германии. Немецкий доктор, по профилю кардиохирург, в одной из частных онкоклиник Берлина лечил Никиту омелотерапией (омела – это кустарниковое растение). Доктора порекомендовала Елена Восс. По ее словам, у этого профессора лечилась знакомая ее мамы, тоже с саркомой мягких тканей, и лечение в принципе помогло, а Никиту вариант устроил, потому что врач был единственным, кто не предлагал ампутацию руки. Лечение результатов не дало.

Следующий сбор был на Англию. Никита летел на консультацию к врачу, которая стоит 200 фунтов (около 20 тысяч рублей), а через неделю вернулся с остатком 200 тысяч рублей от собранного миллиона. Сказал, что проводил дорогостоящее обследование, но доказательства и отчеты о тратах не предоставил. Всех, кто требовал показать счета, документы и выписки, Никита блокировал. Его обвиняют в том, что в Англию он летал с девушкой, снимал дорогие апартаменты и в принципе живет обеспеченной жизнью: брендовая одежда, дорогая техника, светские тусовки, дорогие подарки девушке.

Каждый новый сбор Никита начинал с нуля. Тех, кто спрашивал, куда делись оставшиеся деньги, блокировал. В последний раз собирали на клинические исследования в США. По стечению обстоятельств американскую клинику нашла также Елена Восс. При том, что Никита написал, что нет никаких гарантий на положительный исход, заявленные 20 миллионов рублей собрали достаточно быстро. На тот момент у него уже было более 70 тысяч подписчиков в инстаграме, стараниями звезд и блогеров в невообразимых масштабах по интернету разошелся хештег #чашкакофедляникиты.

Война и мир сетевой благотворительности

Сбор Никиты Шалагинова – не единственный сомнительный сбор в интернете. На самом деле таких сотни, и их достаточно просто выявить, если быть внимательным. В любом токсичном сборе фигурируют:

– история по-настоящему больного человека, чаще всего ребенка в критическом состоянии, и рекомендации российских врачей в таком случае – паллиатив;

– частные иностранные клиники – Германия, Южная Корея, Израиль, Турция, даже Испания, которые, по словам собирающих, обещают взять пациента, когда от него отказываются в России;

– один или два «добрых волонтера», из «чистых побуждений» они помогают семье, находят эти самые клиники, вместе или даже вместо членов семьи пациента ведут переписку с подписчиками и участниками групп помощи; часто в нескольких сборах в роли «добрых волонтеров» засвечиваются одни и те же имена, одни и те же клиники;

– подделанные документы, счета, в которых имена, даты или суммы размыты, сбивчивые объяснения, почему семья не может отчитаться о поступивших и потраченных средствах;

– за требование предоставить отчет организаторы токсосборов блокируют, любые компрометирующие их сообщения стирают, людям, призывающим их к ответственности, желают «узнать, что такое больной ребенок»;

– квартиры в городах, где проходит лечение, снятые не по средствам, траты, не соответствующие целям сбора;

– манипулятивные тексты, часто с подробным описанием мучений больного, часто призывающие людей, которые их читают, к совести (например, «Откажись от чашки кофе, чтобы Никита Шалагинов жил»);

– в режиме нон-стоп фотографии и видео о жизни больного, причем, кажется, цинизму некоторых родителей нет границ: снимают мучения детей, то, как они переносят боль, даже их последние минуты.

В мире сетевой благотворительности каждый день, от рассвета до заката, идет грандиозное сражение, о котором многие даже не подозревают. Против мошеннических сборов и токсоадминов групп помощи выступают участники разоблачительных сообществ. Одно из самых заметных – группа «ВКонтакте» «Благотворительность: разная и удивительная», или коротко БРУ. Участники группы находят сомнительный сбор, открывают по нему обсуждение, куда собирают скрины документов и переписок, припирают вопросами к стенке просителей, делают подсчеты трат, даже звонят в клиники и выясняют, обращались ли к ним за услугами конкретные люди и сколько это на самом деле стоит.

Надежда (имя изменено по просьбе героя) состоит в группе с 2013 года. По ее словам, за это время через БРУ прошло около полутора тысяч токсичных сборов. Среди них и сбор Никиты Шалагинова, хотя Надежда не считает его самым громким.

– Для меня лично громкий – это бессмысленный чес на заведомо неизлечимое заболевание ребенка в терминальном состоянии, который находится на время сбора без лечения. Таких наберется порядка десяти. Ужасные в своей чудовищности сборы на Алену Иванову. На Юлю Макарову. На Федю Вараксина. На Райану Сковородникову. На Машу Трубникову. Из последних дичайших сборов: Рита Чечнева.

В случаях с Юлей Макаровой и Ритой Чечневой участники паблика (БРУ. – Прим. ред.) обращались в опеку и региональные Минздравы, чтобы передать детей врачам на лечение, потому что в обоих случаях дети находились без обезболивания и врачебного наблюдения дома ради сбора, чтобы создать видимость их транспортабельного состояния. В обоих случаях дети ушли почти сразу после попадания на лечение, поскольку их состояние уже было предсмертным, они терпели муки и боли без должного ухода. Хочу заметить, что ни по одному из этих сборов родители не отчитались по собранным деньгам. И никто не передал остаток ни в фонд, ни другим детям.

Самая большая победа, которой могут добиться участники БРУ, – закрытие группы помощи после обращения в техническую поддержку «ВКонтакте». Администрация социальной сети блокирует сообщество за нарушение установленных правил сбора: документы, подтверждающие личность и диагноз, прозрачная отчетность, расход средств по назначению.

Закона, по которому сетевых мошенников можно привлечь к реальной ответственности, в России не существует.

Кроме того, по сути все пожертвования добровольны и даже когда есть неопровержимые доказательства токсичности сбора, сотни людей продолжают защищать его организаторов и перечислять деньги.

Здравствуйте, я жертва токсичной благотворительности

Так называется одно из обсуждений в БРУ. Почти тысяча сообщений, все от женщин. В онкотусовке их заклеймили «феями». Они рассказывают о реальной, как алкогольная, наркотическая или игровая, зависимости жертвовать деньги, смотреть, как растет сумма на счетчике сбора, обновлять группы, чтобы увидеть новые подробности жизни больного.

Чаще всего в такую зависимость попадает беременная, только что родившая или пережившая потерю женщина. Среди причин – страх, что болезнь случится с ее ребенком, и вина за то, что она и ее близкие здоровы. Организаторы токсичных сборов хорошо знают два эти чувства и давят именно на них.

– Был момент, когда я чувствовала себя грешницей, если не положила в марафоне деньги. (…) Доходило до того, что неудобно было фото с летнего отдыха выкладывать.

– То, что мои посты в группе удаляли как недостаточно позитивные (да, я тоже возмущалась, зачем видео мучений Миланы выкладывали), меня раздражало. Тогда и ушла. Причины, почему помогаю… Не знаю, как сказать. Чисто физически нравится видеть, как циферки складываются и уменьшаются (…) Я не знаю, что это за чувство, но я от него получаю удовольствие.

– Моя история сетевой благотворительности началась с Аверкиева Льва. Помню, как меня поколачивало от того, что сбор не успеет закрыться… Дальше как по накатанной… Ночами не спала – переживала… Продолжалось, наверное, месяцев 8… Это сейчас, когда гормоны отпустили и мозг включился, я начала вдаваться в подробности (да-да, я тоже мамашка в декрете).

– И я попала в сетевую благотворительность, находясь в депрессии. Когда я была на последнем месяце беременности, погиб мой муж… Страх, что же я одна делать буду с ребенком на руках, вина перед мужем, что не уберегла, что не проводила (…) Первый ребенок – Саша Лозовой, Яна Дука, дальше пошло-поехало (…) В личку сыпались приглашения в разные группы, и я не могла пройти мимо, как же там без моих «плюсстонамегафон», они же не справятся… Правда, суммы были в разы больше (…) Головой понимала, что мои деньги не спасут, а вот сердцем надеялась, что откуплюсь от болезней сына.

– …Ревела над каждым постом, каждым малышом, сопереживала, прощала родителям больных детей все косяки, оправдывая фразой «онажмать», кидала молниями в тех, кто задавал вопросы. Когда муж говорил, что это «лохотрон», доходило даже до обзывания его черствым, бездушным и до угрозы о подаче на развод, так как я не могу жить с таким ужасным человеком.

– Каждый раз заливалась слезами, представляла, что все ситуации со мной происходят, ходила подавленная, нервная целыми днями, чувствовала как будто бы себя виноватой, что не могу всем помочь, не уделяла внимания своему сыну, так как постоянно летала в облаках. Трясла мужа, чтобы он кидал деньги, прятала деньги от мужа и неслась при первой возможности переводить их кому-то…

Фото: freepik.com

Помощники, посредники и умирающие дети

Очень часто за неизвестным «кем-то» стоят действительно нуждающиеся в помощи люди. Но до массовой аудитории, как показывает практика, доходят именно так называемые «мутные» сборы. Их организаторы пользуются профессиональными приемами маркетинга и пиара, в первую очередь привлекают публичных людей. Например, в 2016 году жертвовать семье Ивановых призывала телеведущая Ксения Бородина.

У полуторагодовалой Алены Ивановой была тяжелая форма лейкоза с сопутствующим генетическим заболеванием. Российские врачи признали, что вариантов лечения нет, и рекомендовали поддерживающую терапию. Однако мама Ольга вместе с «добрым блогером» (так называется страница в инстаграме) Ариной Шумаковой и еще двумя-тремя «волонтерами» начали собирать средства на «чудо-шанс», который якобы обещают в немецкой клинике. Появился счет из Германии, за два месяца под него собрали почти 15 миллионов рублей.

Ехать, вероятно, никуда не собирались, потому что мама не оформляла визу, на вопросы о том, когда планируется лечение, не отвечала. Как выяснилось потом, счет был то ли поддельный, то ли не счет вовсе, а обычное информационное письмо о стоимости услуг. Жертвователи возмущались, даже обратились в правоохранительные органы. После этого девочку увезли в Турцию. Турецкую клинику нашла присоединившаяся к сбору «помощница» Анна Мурадян.

Медицинские документы и счета оттуда также скрывали, писали, что состояние Алены стабильное и профессор, у которого она лечится, доволен. А в один из дней сообщили, что девочка умерла. После ее смерти под лозунгом «Не хочется, чтобы Аленушка была должной» Мурадян открыла сбор на 80 тысяч долларов (позже сократила вдвое), якобы чтобы Ольга Иванова погасила долг перед турецкой клиникой. Никаких документов, подтверждающих наличие долга, не было.

В БРУ выяснили, что в этом сборе участвовало более двух десятков мобильных телефонов, много банковских карт и разнообразные формы электронных кошельков – все оформлено неизвестно на кого. Сбор от начала до конца сопровождался душераздирающими фото умирающей в мучениях девочки, а мама за все время так и не появилась, вместо нее с публикой общались «добрые помощницы».

Одна из них, Анна Мурадян, фигурировала в нескольких громких сборах. По имеющейся в БРУ информации, родителям она представлялась как посредник между клиентом и клиникой и, судя по всему, имела за это определенный процент. На своей странице «ВКонтакте» Анна и сегодня занимается сетевой благотворительностью. Последняя акция называлась «Чудо под Новый год» – сбор средств на игрушки для детей из дома малютки. Деньги Мурадян просила перечислять на номер карты Сбербанка.

Популярный инстаграм-блогер Арина Шумакова также замечена во многих подобных историях. Она создала страницы в инстаграме и «ВКонтакте» «Добрый блогер» и стала распространять информацию о детских сборах на лечение за границей. Шумакова проводила так называемые марафоны: за короткое время подписчикам необходимо было собрать определенную сумму.

Всякий раз, когда выяснялось, что сбор нечистый, что родители расходуют средства не по назначению, Арина разводила руками: она не знала. В случае с еще одной «мутной» семьей – Потаповых – Шумакова написала пост о том, что за неуплату долга ребенка отключат от аппаратов и в 24 часа выкинут из клиники в Израиле. Нужную сумму собрали, а потом выяснилось, что супруги Потаповы владеют несколькими квартирами, имеют бизнес и дорогостоящий автомобиль.

Знала ли об этом Шумакова, доказать невозможно. Арина настаивает, что ее обманули, как и в нескольких похожих историях до и после Потаповых. Деньги на лечение детей на странице «Добрый блогер» «ВКонтакте» собирают до сих пор.

У нее могло быть 10 карточек, но их не было

Елена Восс говорит, что не знала, куда на самом деле Шалагинов девал деньги, и чувствует себя обманутой. Она запивает горький рассказ о Никите сливочным рафом в кофейне в центре Москвы. Ухоженная 30-летняя брюнетка с большими карими глазами. Каждый раз, когда речь заходит о Никите, они наполняются чуть заметными слезами. Шалагинов не вступился за Лену, когда на нее началась травля, и с тех пор они не общаются. Девушка знает про все обвинения в свой адрес. Говорит, что у нее есть доказательства обратного, и если они кому-то не нравятся, то с этим она сделать уже ничего не может.

По словам волонтера Кати, Восс практически поймали за руку в кураторстве еще одной семьи. На «Единый онкологический портал России», который они открыли вместе с Никитой, написала мама больной саркомой девочки. Лена связалась с ней напрямую и начала договариваться о клинических исследованиях с теми же американцами, к которым должен был ехать Шалагинов, но девочка клинике не подошла. Когда обрушилась травля, Восс закрыла сайт ЕОПР «из-за испорченной репутации».

Официально сайт создавался как информационный портал об онкозаболеваниях, а неофициально по SEO бился в интернете как лечение за границей. Это значит, считает Катя, что ЕОПР для Лены и ее мужа Романа, который зарегистрировал домен чуть ли не раньше, чем вслух была озвучена идея о его создании, был рекламой иностранных клиник.

– Меня обвиняют, что я имею процент с клиник. Найдите хотя бы одну клинику, с которой я бы имела какие-то деньги, – комментирует Елена Восс. – Если иметь в виду американскую клинику, с которой я как бы дружу и Никиту туда впихнула… Да, я звонила туда, но ведь каждый может позвонить и проверить. Всем проще сказать, что я что-то подстроила. Звоните, спрашивайте. То, что я якобы курировала кого-то… Мы ни разу не настаивали ни на одной клинике, мы просто отвечали на вопросы. Найдите человека, которого я курировала.

Я не знаю, как доказать, что мне не платил Никита или его родители. Я сделала выписку со счета, что никакого прихода от Шалагиновых не было. Конечно, у меня может быть 10 карточек. Но этого не было. Как это доказать, я не знаю.

Многие также указывают на прошлое Елены в благотворительности: она была соучредителем фонда помощи детям «Кто, если не я», но ушла оттуда одним днем. От любых комментариев по этому поводу Елена отказывается.

Пиарщик Костя и прогрессирующая саркома

Елена Восс подтверждает, что Шалагинов подделывал документы. Но, по ее словам, известен ей только один случай.

– Сначала американская клиника выставила «маленький» счет на 75 тысяч долларов. Был потенциальный спонсор, лишний раз не хочу его имя упоминать. Мы общались с ним в чате фейсбука: я, Никита и этот человек. Никита решил этому спонсору дать подделанный счет, отфотошопленный. Никита мне об этом говорил, я была против. Он рассчитывал, что спонсор покроет ему все лечение, но в конце этот человек только тысячу долларов дал. Никита то ли единицу в начале, то ли ноль в конце добавил, по-моему, единицу. Получилось 175 тысяч долларов. И отправил счет спонсору в фейсбуке. Я узнала об этом только на следующий день. Позвонила его маме, она меня успокаивала, говорила, что на Никиту не нужно давить, нужно плавно объяснять ему, в чем он был не прав. Но карма сама решила наказать его, и уже на следующий день клиника выставила счет на 345 тысяч.

В Америку Никита так и не поехал: резко ухудшилось состояние здоровья. Это совпало с разоблачительными баталиями в БРУ и на «Багине» – форум, где обсуждают героев интернета. Появились скрины личных переписок, документы, в которых не стыковались суммы, анонимы и сливы информации от них. За «шоу» в режиме онлайн наблюдала трехмиллионная аудитория «Багини».

На три месяца Никита пропал из сети: удалил страницу в инстаграме, перестал обновлять информацию о сборе. А недавно снова появился, выкладывает на ютьюб видео о своих буднях. Фанаты счастливы, Никита пишет, что преодолел кризис и продолжает бороться, от идеи поехать в Америку или Бельгию он не отказывается.

Никита Шалагинов настоящий. Его прогрессирующая саркома настоящая. Но освобождает ли это его или его кураторов, советников, помощников, будь то Елена Восс либо кто-то еще, от ответственности?

Если учесть хотя бы то, что на деньги жертвователей они наняли профессионального пиарщика Костю. Костя стоил 250 тысяч рублей плюс 1500 евро сверху. Его задачей было «уничтожить БРУ» и обелить репутацию клиента. Одна страховая компания была готова через Никиту продавать онкостраховки. Шалагинову нужно было быть достаточно крутым, чтобы делать это.

Такие сборы, как Никитин, не зря называют «мутными». Признать действие просящих однозначно мошенническими никто не может, потому что законодательство сетевую благотворительность не регулирует. Поймать за руку тоже невозможно: все происходит в интернете. Самое страшное, что в центре истории всегда – реальная трагедия реального человека, поэтому как избавиться от морально-этического «имею ли я право судить»?

Источник: http://www.pravmir.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

«Как мама плакала»: Ольга Гога о помощи детям и благотворительности

«Я не могу сказать детям нет»: Ольга Гога о работе благотворительных организаций, мошенниках и детском отделении онкогематологии

Иногда, когда речь идет об онкологии, помощи врачей бывает недостаточно. К сожалению, бывает так, что срочно нужны деньги на перелет в Москву или надо экстренно доставить лекарство. Да и просто: в отделении онкологии, где лечат детей с тяжелым диагнозом, нужна, например, новая мебель. В этом случае на помощь медикам приходят люди, которые занимаются благотворительностью.

О том, как часто требуется помощь, кто в основном жертвует средства и стоит ли доверять тем, кто собирает деньги на лечение детей на улицах, в прямом эфире программы «Тема дня» на радиостанции Эхо Москвы в Барнауле рассказала председатель региональной общественной организации «Мать и дитя» Ольга Гога. Подробное интервью читайте на Amic.ru.

Беседовала Татьяна Гладкова.

— Ольга Михайловна, охотно ли сегодня люди помогают тем, кто в этом нуждается? Есть ли у нас культура благотворительности?

— Есть. Но она нарастает медленно, но верно. Благотворительность изначально, исторически так сложилось, пошла из России. До сих пор, если беда, то люди сплачиваются и помогают друг другу. В основном это люди небогатые. Есть, конечно, и те, кто располагает средствами. Но в большинстве своем это люди среднего достатка. Они могут пожертвовать десять рублей, сто. Но благотворительность есть.

— В основном жертвуют деньги те, кто сам нуждается. Чем можно объяснить такой парадокс?

— Наверное, тем, что человек знает цену деньгам. Он экономит, считает рубли. А тот, у кого много денег, может ими разбрасываться и не особо ведет счет. Пенсионеры очень часто отдают свою «сотку». Как говорят: «Отдай свою десятину Богу». Я всегда говорю, что, помогая другим, ты помогаешь себе и своему поколению. Ты его защищаешь от многих проблем.

— Но наверняка бывали случаи, когда жертвовали большую сумму денег.

— Это бывает очень редко. У нас есть благотворители, которые идут с нами много лет. Мы это можем наблюдать по нашим копилкам, которые установлены в сети магазинов. Продавцы замечают, что в копилку бросают одни и те же люди. И эти копилки — большая часть средств. А еще мы работаем с местными компаниями. Они помогают. Очень сильно помогают.

Если говорить про детское отделение онкогематологии, с которым мы работаем много лет, то это и новая мебель, игрушки, игровая комната — вот помощь в том числе, не только деньги. А огромный телевизор, который подарили наши друзья и друзья следственного управления — СУСК по Алтайскому краю. Работаем с «Барнаул 22», БЮИ.
Недавно купили стиральную машину, плиту новую. Мамы живут в отделении, живут долго, а все изнашивается.

— Ольга Михайловна, вы уже очень много лет работаете с детским отделением онкогематологии.

— Уже 14 лет.

— Помните, каким было отделение?

— Это был 2003 год. Не было ремонта, в ординаторской у врачей не было мебели, не было мебели в коридорах, душевой кабины не было, шкафы меняли, кухню… Работа проведена очень большая. Иногда, когда я злюсь, говорю: «Вы меня достали, я уйду». Но куда же я уйду?.. Врачи привыкали к нам долго. В течение года нас оценивали, привыкали, как я уже сказала. Потому что «ходоков» было много, но они приходили и быстро исчезали. А мы пришли и сказали, что мы надолго. Сегодня мы одна семья — больница, отделение. Мы живем проблемами больницы, проблемами отделения. И нам помогают наши друзья.

Мы благодарны радиослушателям, телезрителям, читателям за то, что они остаются с нами.

— Какая помощь нужна отделению сегодня?

— Нам нужны стулья. Обычные стулья, которые можно мыть. Отделение специфическое. Оно закрыто. Там все моют, шоркают, должно быть все стерильно. Идет двойная очистка воздуха. Мы покупали 15 раскладушек, которые превращались в кресла. И за эту пятилетку они пришли в негодность. И мы хотели бы обратиться к заводам, к директорам, которые могли бы посмотреть наши раскладушки и смогли бы что-то придумать или починить. Или какие-то магазины, где есть что-то подобное. Или обычные стулья.

— Благотворительность — это не только деньги?

— Нет, конечно, нет. Деньги мы используем в тех случаях, если это идет отправка ребенка вместе с мамой в Москву. В этом случае мы можем обратиться за помощью. Но мы тоже так не всегда делаем. Потому что у нас есть благотворители, которые работают как скорая помощь. Мы полностью предоставляем выписки, документы, и уже на эту сумму покупаются билеты и предоставляется отсчет. Но эти меценаты не из компаний. Это просто частные лица.

— Как часто требуется такая помощь?

— Вот буквально на днях мне написала мама Кирилла Д., что у них рецидив. Нам нужно было срочно оказаться в Москве и мы не успеваем заказать льготные билеты.
Мы обычно укладываемся туда-обратно в 8 тыс. рублей. Узнаем, есть ли мили, которые отдают люди, чтобы наши дети летали. А в этот раз так не получилось. Я ей сказала, что давай будем занимать, искать деньги. Потому что рецидив. Это значит, что ребенок срочно должен быть в Москве. Возможно, может быть пересадка костного мозга, все что угодно. Маме было дано задание найти деньги. И нам было дано задание — найти благотворителя, который оплатит перелет, и мы вернем деньги маме.

— К вам обращаются в любое время суток?

— Да, мы работаем в круглосуточном режиме.

— Ольга Михайловна, а как вы относитесь к стихийным группам в соцсетях, которые объявляют срочный сбор денег на лечение детей? Можно ли им доверять? Наверняка найдутся мошенники, которые будут спекулировать на горе и на эмоциях.

— Мы вот недавно поднимали вопрос о мошенничестве. В социальных сетях вообще надо очень осторожно работать. Нельзя отдавать деньги на улицах, которые собирают молодые люди. Потому что это мошенничество. Уважающие себя фонды или организации никогда не отправят своих волонтеров собирать таким образом деньги. Это могут быть концерты, благотворительные акции, марафоны и так далее. А когда вы отдаете деньги на улице, вы не знаете, куда они пойдут. И то же самое в соцсетях: вам не предоставят отчет, куда направили средства. Когда вы переводите деньги в организацию, вам обязательно предоставят документы.

— С одной стороны, если я отдам 100 рублей на улице якобы на помощь ребенку, это не сделает меня беднее. С другой стороны, когда ты начинаешь понимать, что это, возможно, обман, ты сто раз подумаешь, жертвовать ли деньги на благотворительность тогда, когда это действительно необходимо. 

— Люди уже не верят. Мы не в первый раз об этом говорим. Мы поднимаем вопрос о том, чтобы был принят закон, предусматривающий наказание за мошенничество. Потому что используются логотипы и имена известных фондов, брендов. Например, могут собирать деньги под эгидой организации «Мать и дитя», которую уже многие знают, которая уже почти 20 лет работает на Алтае. Мы сразу предупреждаем: если замечаем что-то подобное, то сразу обращаемся в прокуратуру и полицию с просьбой провести проверку.

Используются бренды, которые на слуху. А потом фонды пишут опровержения, что они эти средства не собирали. Перечисляйте деньги проверенным организациям.

— Но эти люди, которые собирают деньги на лечение детей на улицах, готовы предоставить все документы. 

— Они могут зайти на наш сайт. Или на сайт другого фонда, который собирает деньги и выкладывает все документы, все выписки, фото ребенка. Они просто могут забрать все с этого фонда и сделать комплект документов. Все очень просто.

— То есть помогать стоит либо через благотворительный фонд, либо, если трагедия коснулась людей, которых вы знаете лично?  

— Да, все верно. А еще стоят копилки в сети магазинов под нашим брендом. И туда регулярно люди опускают деньги, за что мы благодарны. Но в связи с кризисом с 2014 года намного упали сборы. В два раза, а то и больше. Копилки могут стоять полгода, а то и год. И там может быть от силы пять-десять тысяч. Это мало.

Есть магазины в центре города, там больше людей проходит, там больше сборы. Тем более мы вывешиваем отчет, на что идут деньги. Мы еще не можем порой выкладывать фото детей и нельзя говорить фамилии — по закону нельзя.

— СМИ помогают?

— Мы уже 20 лет работаем со СМИ. Мы такие старожилы в России, кто работает с журналистами. Нашему телепроекту «Надежда на чудо» будет десять лет. Это уже срок. Телезрители видят детей, как меняется отделение, как взрослеют дети. Мы исполняем желания детей. Наши дети, которые проходят через многое, очень часто, когда становятся взрослыми, сами хотят помогать людям. И идут в медуниверситет. Одна девочка сказала, что хочет стать ветеринаром, и попросила подарить ей микроскоп.

Мой ученик, который живет в Германии, купил микроскоп, передал его нам. Мы подарили его ребенку. Наши дети, которые проходят через тяжелые формы лечения, все равно живут, надеются и говорят благотворителям спасибо.

— Когда у ребенка исполняется мечта, это дает силы на лечение?

— Естественно. Первоначально у нашего проекта «Надежда на чудо» было название «Исполнение мечты, или Последний подарок». Подтекст был такой: мы дарили подарки детям, про которых четко знали, что это безнадежно. Но это было необходимо, чтобы поддержать, чтобы помочь, чтобы сделать их счастливыми. Когда у нас по отделению ходил динозавр на пульте управления — это было счастье.

Помню, был очень тяжелый мальчик, 12 лет. Очень тяжелый. Мы уже знали, что он уйдет. И когда он ждал исполнения своей мечты, то начал качаться, качать мышцы в изоляторе.  Потому что сил почти не было. А ему нужны были силы, чтобы поднять ноутбук, чтобы работать с ним. И когда мы его принесли, он его держал – это надо было видеть. Это было великое счастье. 

А еще был мальчик Игорь. Он попросил подарок не для себя, для мамы. Попросил серьги. Семья была не настолько обеспеченная, и для него было счастье, что у мамы появятся серебряные сережки. И как мама плакала, стояла на коленях. Она не ожидала от сына такого подарка.

— Десять лет исполняется телепроекту. Есть какие-то итоги, скольким семьям совместно с врачами отделения (там работают потрясающие врачи) удалось помочь?

— У нас на учете стоит около двух тысяч семей, вот и считайте. А есть еще и те, кто ушел во взрослую сеть, мы все равно следим за их судьбой…

— Вы столько лет занимаетесь благотворительностью. Никогда не хотелось сказать, что я устала, я больше не могу?

— Ох, как сложно. Так все время говорила моя мама. Мол, хватит, все. Ты не слазишь с операционных столов, все пропускаешь через себя, ты сидишь на таблетках, у тебя плохо с сердцем. Я каждый раз говорю: «Я не могу сказать детям нет, что я завтра не приду. Это будет предательство. Они ждут помощи. Ну вот как можно сказать, что я завтра не приду и не буду помогать?»

— Нужны волонтеры?

— Волонтеры всегда нужны. Но наше отделение очень сложное. Нас поддерживают АлтГМУ, БЮИ, просто люди. Мы приглашаем в рамках проекта «Надежда на чудо» гостей, многие из них остаются с нами. Отделение закрытое. А волонтеры необходимы. Хотя бы для того, чтобы рассказывать о нашей работе.

Источник: http://www.amic.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

Житель Петербурга осужден за сбор пожертвований на лечение от мнимого рака

В Петербурге суд счел мошенничеством сбор денежных средств мнимому больному. Константин Козлов годами поддерживал легенду доблестного ветерана Чеченской войны, на которого обрушились все беды мира.

Как сообщает 2 апреля объединенная пресс-служба судов Петербурга, Козлов трагически описывал в Интернете свое участие в боевых действиях на территории Чечни, представлялся офицером с блестящей репутацией, перечислял тяжкие неизлечимые заболевания, в том числе онкологические, высказывал просьбы об оказании материальной помощи с указанием банковских реквизитов для перевода денежных средств. Судя по рассказам Козлова, его организм аккумулировал чуть ли не все заболевания из медицинского справочника. Пережил инсульт и инфаркт, почти ослеп на один глаз, перенес четыре операции, прошел курс химиотерапии от карциномы правого легкого, был сбит автомобилем на переходе.

«За время моих болячек я развелся с женой, в общей сложности было потрачено около 12 миллионов рублей. Ушла квартира, две машины. Поперли с работы, вежливо намекнув, что «инвалиды не нужны», – описывал он свои мытарства.

Отзывчивую аудиторию Козлов искал в закрытом блоге «Лепрозориум» (в народе «Лепра») и иногда находил отклик.

«Честное слово, у меня какое-то невероятное смятение в душе. Финансово не участвовала, но все равно. Масштаб, так сказать, потряс», – чистосердечно оценивали пользователи тяжесть ситуации Козлова.

«Подсудимым обмануто пятеро граждан, которые, желая оказать помощь человеку, действуя из сострадания, перевели средства на общую сумму 32 тысячи 500 рублей», – говорится в сообщении пресс-службы судов.

Скорее всего, пострадавших было больше. На посвященных Козлову форумах встречаются комментарии, из которых следует, что после разоблачения он молча рассылал деньги тем, кто высказал ему претензии.

Вину в мошенничестве Козлов признал. Петроградским судом ему назначена трудотерапия – два года исправительных работ с удержанием пятнадцати процентов заработка в доход государства. Гражданские иски потерпевших удовлетворены.

Источник: https://www.fontanka.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

В Коми предупредили о мошенниках, которые собирают деньги для Кемерово

Предупреждение о возможных мошенниках появилось в группе ВКонтакте

В сети появилось сообщение о мошенниках в Коми, которые под липовым именем собирают деньги на пожертвования для погибших и пострадавших семей в Кемерово. Также в посте говорится, что сбор средств ведет только Красный крест:

Мы напоминаем, что сбором средств занимается только Красный Крест, не ведитесь на группы сборов!

Если кто-то хочет помочь, то переходите на официальный сайт:
www.kemredcross.ru. — говорится в сообщении.

Справка: Российский Красный Крест (РКК) — общественная благотворительная организация, которая является участником Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца. Это движение объединяет свыше 500 миллионов человек в 189 странах мира.

Уже 150 лет Российский Красный Крест оказывает помощь нуждающимся в ней людям. Благодаря масштабам работы, глобальной сети региональных отделений, обширным международным связям и признанию у населения, РКК является ведущей в России неправительственной организацией, занимающейся гуманитарной деятельностью, —  пишет РИА Новости.

Источник: https://progoroduhta.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях

Интернет-мошенники крадут шанс на выздоровление у семимесячного Артёма

Семимесячный Артём Пронин нуждается в помощи: в любой момент у него может остановиться дыхание и начаться судороги. Всему виной редкая генетическая болезнь Канавана. В Интернете открыт сбор средств для ребенка, но бедой уже успели воспользоваться мошенники.

Каждые три часа с помощью специального прибора, который малышу надевают на пальчик, надо измерить уровень кислорода в его крови. Заболевание разрушает мозг ребенка. С таким диагнозом дети не доживают и до десяти лет. Шанс на выздоровление Тёме дают в американской клинике. Доктор Кристофер Янсон уже лечил малышей с болезнью Канавана. Он готов провести обследование и операцию — за пять с половиной миллионов рублей. Оплатить надо все и сразу.

Кристофер Янсон, врач-невролог, США: Это даст Артёму шанс на нормальную жизнь. Если не лечить это заболевание, то оно является фатальным.

На то, чтобы собрать необходимую сумму, родителям Тёмы нужно время, а его у них почти не осталось. Обследование надо пройти уже в марте. Мама ребенка, Алла Пронина, вынуждена была сделать клик о помощи в Интернете. Некоторое время помощь действительно приходила — до тех пор, пока в Сети не появились и другие странички маленького Тёмы. Вот только сбор средств на них вели уже не родители больного ребенка, а виртуальные мошенники.

Алла Пронина: «На карту сегодня пришло 11 тысяч рублей. По сравнению с предыдущими днями сборов — это намного меньше… Сказать, что это больно и неприятно — это не сказать ни о чем. Это люди, которые лишают ребенка шанса и возможности на здоровое детство, лишают шанса стать нормальным, здоровым человеком».

По словам экспертов, маленький Тёма и его родители стали жертвами так называемых «зеркальщиков». Используя виртуальные странички детей, которым нужна помощь, аферисты создают фейковые. Вроде все реально: и дети, и диагнозы, и справки. Все, кроме одного — номера счета для пожертвований. Остановить эпидемию интернет-обманщиков пытаются волонтеры и благотворительные фонды. Но пока что это больше напоминает бой с ветряными мельницами. Стоит заблокировать одну фейковую страницу, как на следующий день появляются две новых.

Эксперты советуют жертвовать с умом и помнить, что, отдавая бездумно даже сто рублей проходимцу, мы рискуем подписать еще один смертный приговор тяжело больному ребенку. Подробнее о том, как интернет-мошенники наживаются на благотворительности — в фильме «Клик о помощи» из цикла «ЧП. Расследование».

Видео с сюжетом доступно только по ссылке: www.ntv.ru/embed/1562780

Источник: http://www.ntv.ru/

Все публикации по теме мошенничества в сфере благотворительности

Расскажите о проекте в соц.сетях